Чтение онлайн

Знакомые помогали Вадиму подняться, но уже каждый с интересом поглядывал на него и обсуждал происшествие. Наверняка завтра история обрастет новыми подробностями и об этом заговорит весь город.

Я отвернулась от мужа и посмотрела на нового знакомого. Он так и не представился.

– Ничего. Вот только я не собираюсь ему прощать свою смерть.

– И что ты будешь делать? Мелко мстить? Там толкнешь, здесь подставишь подножку? Детский сад, не находишь?

– Да, мелко, как могу. И что? Ты против?

– Мстить за то что жив? Ты явно повредилась головой, - мужчина недовольно прищурился и вгляделся в мои глаза.

– Нет. За то, что убил меня .

– Что?
– черные брови поползли вверх, и он посмотрел за мое плечо. А я, не желая больше говорить, зажмурилась и скользнула вперед, растворилась сквозь стену и вышла в осеннюю ночь.

Вдохнув прохладный, слегка отдающий бензином воздух, задрала голову вверх, к небу, забрызганному тысячами каплями звезд.

Детский сад?

Кто он такой, чтобы судить меня? Кто?

Передернув плечами, прислонилась к стене, все так и продолжая наблюдать за небом.

Толкаюсь и подставляю подножку?

Хмыкнув, сложила руки на груди.

Ну что умею! Я никогда никому не мстила, никогда не делала пакости. Зачем? Если что случалось неприятное, за моей спиной всегда появлялась грозная фигура брата. А там и неприятностей уже не было. Испарялись раньше, чем образовывались, потому как связываться со здоровяком, старше тебя на несколько лет, желающих не находилось.

Так с чего бы мне уметь мстить по-настоящему, по-крупному? Если и поводов то почти никогда не было.

Вот и получаются тычки да подножки.

Отлепившись от стены, пошла в сторону ближайшего парка, уже дойдя до кованой ограды, обернулась назад. Раздумывая, вернуться или нет, все же выбрала второе. Мужа для меня на сегодня оказалось достаточно, да и снова встречаться с незнакомцем не хотелось. Он все еще необъяснимо пугал меня. А я ненавижу это чувство страха и беспомощности. Он видит и слышит меня, что он еще умеет?

Бредя по дорожке, освещенной лунным светом, пинала кучки листьев, снова и снова возвращаясь мыслями к брюнету из "Черной фурии".

Кто он вообще такой?

Представив его лицо и фигуру, неуверенно качнула головой.

Не знаю. И ведь он совсем спокойно отнесся к моему бестелесному существованию, как будто видел такое не в первый раз.

Не понимаю.

В голове проносились мысли о прочитанных ранее фентези и просмотренных фильмах. Призраки, духи, некроманты, ведуны... Что там еще? Так сразу и не вспомню, ясно что не зомби и не гули. Это я про себя, а вот что касается его? Некромант?

Снова представив лицо мужчины, скривилась. Не похож.

Бред, какой же бред лезет в голову!

Пихнув аккуратную кучку листьев, снова посмотрела на небо и, закрыв глаза, в деталях представила кухню брата, чтобы уже через долгие несколько секунд очутиться там.

– Максик?
– кухня встретила тишиной. Рассмотрев в темноте очертания пустых тарелок и пары бутылок, вздохнула. Ничего не меняется, Макс ненавидел мыть посуду, особенно вечером, впрочем, как и я. Оставив все на своих местах, пошла в комнату, с надеждой застать брата там.

О том, что он мог быть не один, я даже не думала, Макс, в отличии от моего бывшего, своим временным подружкам не изменял. Пусть месяц, но одна, а уж когда сказал "прощай", смело заводил вторую. Так что место временной уже на протяжении трех с лишним месяцев занимала Юлька, но в связи с сегодняшней ссорой ее быть здесь не должно. Что меня радовало неимоверно.

Глухие удары я услышала еще в коридоре. Не спеша распахнув дверь, увидела сверкающего голым торсом братца, с остервенением колотящего грушу. Понаблюдав несколько минут за избиением наполненной песком игрушки, улыбнулась:

– Максик? А я пришла! И даже десяти нет, как и обещала.

Той ночью мы еще долго разговаривали с братом. При свете луны я весело пересказывала свои шалости, жаль, не могла изобразить действа в лицах, но голосом старалась показать каждый интересный момент, преувеличивая там, где нужно, или наоборот, не договаривая, сглаживая негативное впечатление. Про своего нового знакомого я почему-то умолчала, предпочтя обозначить его обычным гостем. Просто "гость", появившийся не вовремя и расстроивший мою первую пакость. Скорее всего, я его больше не увижу, так зачем пугать брата новыми обстоятельствами. Он итак переживает, и похоже даже больше меня. А я наверно еще не смирилась со смертью, ведь я думаю, говорю, чувствую. Я живу! Пусть даже в таком непонятном состоянии, я все равно живу.

Вскоре Макс расслабился и даже начал периодически подхихикивать над особо смешными моментами, а на ситуации со скатертью и тарелками полными еды, украсившими костюм и физиономию господина Аксаковского, он откровенно заржал.

– А потом я решила уйти. Для одного раза вроде как достаточно. Как думаешь?

– Неплохо, - брат потер усталые глаза и откинулся на подушку, подложив под голову обе руки, - Что дальше делать будешь?

– Есть одна задумка на сегодня, не знаю, получится или нет, поэтому говорить пока не буду.

– Ну попробуй, - Макс зевнул и лег на бок, - А ты вообще спишь? В смысле, тебе сон нужен?

Подумав, качнула головой:

– Нет. Наверно нет. Ладно, спокойной ночи, братик, я пойду.

– Куда это?
– Макс приподнялся и посмотрел туда, где я недавно сидела.

– Мстить конечно же. Утром вернусь и все расскажу. Все, меня нет.

И не слушая возражения Макса, перенеслась в нашу квартиру. Пустую и темную. Муженек, оказывается, еще не вернулся.

Я медленно прошлась по квартире, зашла в каждую комнату, новым взглядом осматривая привычные вещи. Странно ощущать, что хоть я и сама выбирала многое из обстановки, но только сейчас поняла, что выбирала больше с учетом вкусов Вадима, его предпочтений, его видения идеального дома, моего же здесь было удивительно мало. Легкий флер, который исчезнет спустя пару другую месяцев.

Почему так? Зачем я потакала чужим мыслям и ощущениям. Для чего? Наверное потому, что считала это правильным. Быть вместе, быть единым целым, навсегда. Поддерживать друг друга. Я ошиблась. Оказалось, была вместе только я, Вадим же...

Сглотнув образовавшийся в горле ком, провела ладонью по кованым деталям столика гостиной.

А Вадим оказалось жил своей непонятной жизнью. И я даже не знаю, что обиднее всего, понимать, что жила в мечтах, или что эти мечты убили быстро и больно, убив заодно и меня.