Чтение онлайн

Значит надо поставить точку. И действительно двигаться дальше.

Внезапно Марк поднял голову и посмотрел поверх плеча Сергея прямо на меня. Серые глаза потемнели, брови дернулись в удивлении.

– Привет, - выдохнув, с трудом улыбнулась, уголки губ стремились опуститься вниз, но я держалась. Хотелось уйти достойно. без слез, с улыбкой на лице. Хотя бы так.
– Удачи.

Развернувшись, перенеслась в неизвестность.

Ночь медленно вступала в свои права, разгоняемая лишь бледными пятнами огромных светильников стоявших на удалении друг от друга. Добавляя картине странного одиночества. Обычно наполненный людьми сквер сейчас был пуст, и лишь ветер шумел голыми ветвями берез и кленов совершенно не обращая внимания на меня.

Остановившись посреди дорожки, подняла голову вверх и часто заморгала, смаргивая набежавшие слезы. Теперь я точно буду самостоятельной. Буду учиться, буду болтать с Анной и шутить по поводу ее несбывшихся прогнозов. Буду радоваться отношениям брата и может быть начну интересоваться жизнью нового родителя. Он вроде неплохой мужик. И Федор тоже вроде неплох. И если посмотреть с этого ракурса, то так даже и лучше.

– Мариш?

Вздрогнув, опустила взгляд ниже. В паре метров от меня стоял Марк. Засунув руки в карманы брюк, он внимательно разглядывал мою фигуру, вот только о чем он думал, я понять не могла. Почерневшие глаза скрывали все мысли.

– Ты хотела поговорить?

Склонив голову набок, мимолетно отменила его брюки и пиджак. Те же, в которых брюнет был в клубе. Интересно, как у него получается менять вещи на себе, ведь судя по логике, в первый раз он у мер в доспехах, на коне. А нет же, никаких элементов истории, обычный костюм, а я все в том же платье в цветочек.

– Передумала, - отвернувшись, хотела снова переместиться, но была остановлена тихими словами, сказанными на ухо.

– Снова бежишь? Трусишка.

Замерев, резко развернулась:

– Нет! Просто ухожу.

Сердце колотилось, а ледяные ладони вцепились в платье, сминая подол.

– Труси-и-ишка, - твердые мужские губы почти касались моих. Хотелось отступить... Ударить? Стереть напряжение и усмешку. Но я стояла и не шевелилась.

– Зачем пришел?

– А ты? Что хотела ты?

Что я хотела? А не все ли равно сейчас?

– Боишься?
– неверно истолковав, он усмехнулся и подался навстречу, прошептав вопрос прямо в губы, касаясь своими горячими моих ледяных.

– Нет!

И уже не раздумывая, поцеловала.

Я поставлю сейчас точку. Раз и навсегда.

"Уверена?"

"Да!"

Уверенно ответив на мысленный вопрос, нырнула в воспоминания, неосознанно открывая свои. Мои мечты, переживания, страхи. Моя боль и потеря. Моя нежность. Мой якорь, почти потерянный и разрушенный.

Вцепившись в плечи мужчины, была подхвачена твердыми ладонями и с силой прижата к груди.

"Смотри. До конца".

И я смотрела, проживала жизни, теряла и находила, умирала и хоронила. Искала тихую гавань и неожиданно нашла.

"Смотри".

Голос сопровождал меня всюду, в каждом воспоминании, в каждой мысли. Это странно смотреть на себя со стороны. Это дико чувствовать к себе привязанность и нежность. Это страшно видеть как дорогое тебе существо забирают холодные воды, чувствовать боль разрывающихся легких и содранных до крови ладоней и ногтей. Ужас от осознания "я опоздал" и огонь ожидания чуда, когда вовремя подъехавшая скорая пыталась запустить остановившееся сердце, которое не смог запустить я сам. Обидно, когда от тебя бегут и отвергают твою помощь. Холодно, когда отступаешь и даешь время в надежде... И радуешься, всего лишь секунду, когда видишь любимые глаза.

" Смотри".

И я смотрела, не силах оторваться. Смотрела до конца, до последней секунды. Анна была права. А я действительно поставила точку, но только не в зарождавшихся отношениях, а в недопонимании и одиночестве.

А самостоятельность? Как-нибудь я вернусь к ней. Потом. Может быть. Когда найду этому слову иное, устраивающее меня определение.

– Горько!
– выдохнула моложавая чернобровая тамада и, задорно улыбнувшись, снова подбодрила молодых: - Горько!

Вслед за ней "Горько" заорали друзья и родственники молодых, а я улыбнулась, глядя как жених в очередной раз полез целоваться к смущающейся невесте. Ольга - невеста, а теперь уже и законная жена брата оказалась девочкой милой и скромной, что удивительно, особенно зная любимый типаж Макса - ухоженная холеная стерва с ветром в голове. Глядя на светящиеся счастьем лица молодоженов, покосилась на родителей. Мама нежно улыбалась, хотя порой казалось что в глубине родных глаз порой мелькала грусть, папа сжимал ее ладонь и с гордостью смотрел на сына, и мне до боли в груди хотелось подойти и обнять их, быть рядом с ними, но...

Почувствовав мое состояние, Марк обнял меня за талию и притянул к себе.

– О чем задумалась?
– обдав жаром шею, нежно поцеловал в кончик уха.

– Так. Грустно немного.

– Я с тобой, - меня, развернув к себе спиной, сильнее прижали, поцеловав в макушку, и я, улыбнувшись, расслабилась, облокачиваясь на надежное тело.

С моей смерти прошло девять месяцев. Долгих девять месяцев, когда я снова училась жить, доверять, любить. Было сложно, хотелось ругаться и с Марком, обожающем мягко контролировать мое место нахождение, и с Максом, появляющемся у нас набегами и странно спевшимся с первым, отчего контролирующих органов у меня было целых два. Хотя нет, вру, три с половиной. К ним добавились новоприобретенный родитель, решивший, что я просто обязана получить второе высшее по специальности "экономика" и Федор, с чего-то вздумавший поддержать родителя в этом благом деле. Но так как они были оба заняты, то в моей жизни появлялись реже, чем им хотелось бы. Но когда появлялись... Марк посмеивался, а я старательно сдерживала рвущийся наружу рык взбешенного гиппопотама и улыбалась, при этом не забывая отнекиваться и отбрыкиваться. В прошлом месяце сдержаться не удалось, отчего мужчины узнали о себе много нового и интересного, и прибывали какое-то время в молчаливом шоке. После этого я конечно думала, что отношения испортятся, но я оказалась в корне не права. Федор лишь ухмыльнулся и показал мне поднятый кверху большой палец, а родитель и вовсе довольно рассмеялся, удовлетворенно выдохнув:

– Ну наконец-то! Моя порода! Молодец! Но про экономический ты все же подумай! Зачем тебе эта история?

В какой-то мере он был прав, история за этот год меня особо не привлекла. Я с трудом сдала зимнюю сессию на "хорошо" и вышла на дипломник, а благодаря ценным советам Анны и Марка написала черновик вовремя. Через две недели защита, и, я надеюсь, проблем никаких не будет.

Свадьба гуляла и веселилась. Причем в уже знаком зале "Ночной фурии", именно в нем девять месяцев назад Вадим заказывал поминки, провожая в последний путь свою "любимую и дорогую" супругу. Странно, что среди всего многообразия кафе и ресторанов был выбран именно этот зал, но выбирала невеста с подружками, и на тонкий намек Макса о другом варианте, она лишь удивленно сложила брови домиком. В принципе, она права, а почему бы и нет? Тем более Марк предоставил неплохую скидку, а мне было все равно: хоть здесь, хоть на Луне, лишь бы Макс был счастлив.

Вспомнив Вадима, прикрыла глаза и грустно усмехнулась. Этого человека я не забуду никогда, особенно его смертельную страсть, чуть не стоившую мне жизни второй раз. Его самоубийственный поступок привлек больное внимание общественности, что потянуло за собой не только служебное расследование полиции, но и журналистское, вытряхнувшее на белых свет огромную корзину грязного белья. Тогда досталось всем: и Вадиму, и его отцу, и умершей матери, и мне, причем и как Марине, и как Марии. Шизофрения. Об этом говорил разве что только не немой. Болезнь передалась бывшему мужу от матери и долгое время никак не проявляла себя, не считать же редкие вспышки необоснованного гнева и чрезмерный контроль за ее проявление? Вот и Вадим не считал, да и я не замечала, хотя должна была, и тогда, может быть, я и осталась бы жива. Хотя, вру. Не осталась бы. Намеки и подтасовка результатов анализов мечтающей о богатом муже Арины легли на благодатную почву. Вадиму не хватало лишь толчка, и он произошел, последствия же его я в полной мере ощутила на себе.