Мертвые тоже хотят жить
Шрифт:
– Но как же? Манечка, детка, я конечно понимаю, что в сожительстве нет ничего плохого, но...
– Мама!
– перебив, открыла глаза и полоснула женщину взглядом.
– Мы расстались. Все! Я отдельно, Глеб со своими бабами отдельно.
– Манюнь, ты совершенно ничего не понимаешь. Глеб замечательная партия! К тому же вы целый год встречались и жили вместе. Ну поругались, с кем не бывает? Он мне все рассказал...
– Что?
– задохнувшись от возмущения, упала на подушку.
Это абсурд какой-то! Она к чему меня подталкивает. а он? Глеб все рассказал? Что все то? Как он меня пытался изнасиловать? Урод!
– Все! Хватит! Никаких Глебов и никаких Манюнь! Я Маша! Мария в конце концов! И мне совершенно не интересна жизнь его матери и твоих подруг! У меня своя жизнь веселее некуда.
– Как ты смеешь так со мной разго...
Ее возглас перебил раскатистый смех отца. До этого он стоял возле окна и, казалось, совершенно не прислушивался к разговору, был больше статистом, чем зрителем, сейчас же мужчина откровенно хохотал, а когда закончил, вытер набежавшую слезу и со смехом выдавил:
– Молодец, доча! Наконец я слышу от тебя здравые мысли. Никаких Глебов и Манюнь, - он недоверчиво качнул головой.
– Даже не верится. Значит переехала в свою квартиру? Когда? Аполинария Генриховна не говорила...
Так я узнала, что у меня оказывается была своя квартира. Фантастика!
Мать еще долго возмущалась моим произволом, отношением к ее протеже и спорила с отцом об ошибках в моем воспитании, пока заглянувшая медсестра не потребовала освободить помещение и не тревожить больную. А я все это время, закусив губу, обдумывала открывающиеся перспективы и упущенные возможности.
Глава 30
– Привет.
Больница давно погрузилась во тьму, лишь редкие пятна света разгоняли мрак в общем коридоре. Я давно дремала, утомленная насыщенным днем и тысячами мыслей, атакующих пребывающий в прострации мозг, а потому и не заметила появление не мертвого.
– Привет.
Прошелестев в ответ, вгляделась в темные глубины кресла, отмечая прижатые к постели колени, и руки на них опирающиеся.
– Что ты здесь делаешь?
– Не рада?
– мужчина придвинулся ближе и я смогла различить лицо, испещренное мазками тени и полутени. Странное зрелище. Скулы казались острее, подбородок жестче, губы тоньше, а вот глаза, утопающие в черных провалах - ярче.
– Не знаю... Скажи, зачем ты это сделал?
– Что?
– Марк снова спрятался в тени.
– Показал свою жизнь?
Мужчина хмыкнул и, поднявшись, прошелся по маленькой комнатушке.
– Мне показалось, ты хотела это видеть.
– Это?
Перед глазами пронеслись самые яркие моменты жизни и смерти, чужой жизни и смерти. Тело непроизвольно вздрогнуло, и я замотала головой.
– Нет... Я ...
– Я уже понял, что "нет", - в приглушенном голосе мужчины явно слышалась насмешка, вот только над кем? Надо мной? Над собой? Над... нами?
– Марк, я..., - и почему это вдруг я хочу оправдаться? Почему почувствовала себя неловко, как будто бы обидела его? Я? Его? Да что за бред! Это же он сравнивал меня с другими, это же он! Он!
– Я просто хотела тебя обнять!
Ну и поцеловать, что в этом плохого? Но последнего я ему не сказала, хотя по услышанному хмыку можно было догадаться, что он понял, что на "обнять" я не остановилась бы.
Зажмурившись, скрипнула зубами, а потом, мысленно чертыхнувшись, внезапно расслабилась. А гори оно все ясным пламенем! Я была не в себе! Я опять умерла, ну почти! И не могла выбраться оттуда! Да у меня помутнее рассудка! Временное! Надеюсь... Подумаешь якорь! Да зачем он нужен? Мне и Макса хватит за глаза... И вообще я девочка самостоятельная, вон даже оказывается так недостающие мне метры в наличии имеются. Красота!
Пока я накручивала себя и выискивала в действиях Марка второй и третий смысл, он решил меня удивить.
– Кстати, помнишь наш разговор о слиянии? Так это было оно.
– Что?
– ошарашенно выдохнув, я даже чуть приподнялась на кровати, в глупой надежде заглянуть в его глаза, но этот паразит стоял вполоборота, почти спиной и как ни в чем не бывало вглядывался в окно.
Вот это было слияние? Это к нему стремился Глеб? Но зачем? Зачем ему знать подробности моей смерти?
"Я стану сильнее... Откроются новые возможности..." Мысленно передразнив временного жениха, так же мысленно взвыла, он что, совсем с головой не дружил? Какие возможности? Какие способности? Что-то я в себе ничего сверхъестественного не нахожу!
Схватившись за голову, неожиданно поймала взгляд Марка, рассматривающего меня через темное стекло.
– Вот это было объединение? Но... Глеб...
Слов не было, и я просто покачала головой.
– Глеб идиот, - мужчина усмехнулся и повернулся ко мне. Казалось, он был расслаблен, но это только казалось. Уголок рта дернулся, а глаза еле заметно прищурились впиваясь в меня. Спрятав руки в карманы, не мертвый наклонил голову на бок.
– Он не понимает сути.
– А ты?- я вскинула голову и удовлетворенно кивнула увиденному.
– Ты понимаешь? Да? Расскажи!?
– Мариш, ты ведь умная девочка, ты и сама все прекрасно поняла.
Хмыкнув, упала на подушки и обняла себя руками.
Поняла? Наверное, если то, о чем я думаю - правда, то я все поняла. Вот только зачем?
– Значит нет никаких усиливающихся возможностей, нет всей этой непонятной мути, на которую надеялся Глеб. Нету, да?
– Нет, - мужчина отрицательно качнул головой.
Хмыкнув, недоверчиво кивнула, а потом усмехнулась и внезапно для себя расхохоталась, сквозь смех выдавливая похожие на слова мычание:
– А он до сих пор не знает, да? Он думает...
От нового приступа смеха меня согнуло пополам, а я все не оставляла попыток высказаться о парне. Подумать только! Он все надеется на могущество! Ведь и вправду идиот. Но от того, что я потакала этому идиоту, и сама думала о подобном... Сама такая же...
Смех прошел, и я с удивлением заметила на щеках слезы, Марк, и до этого не отличающийся четкостью и вовсе поплыл, растворившись за пеленой слез.