Чтение онлайн

– В чем дело? – спросил Валерий своим обычным ровным голосом, и меня немного отпустило. Все в порядке, это всего лишь Валера, твой гость. Ты пила с ним, помнишь? И ела. Из пустых тарелок. Он тебе ничего не сделает.

Сам Мертвицин опустил глаза на свою оголенную в результате моих манипуляций грудь и вымолвил:

– Ах, понятно. Ты, очевидно, считаешь, что моей одежде самое место на улице, на пыльной траве, где я ее и нашел сегодня и поднял, пока ты где-то гуляла, и поэтому решила раздеть меня и вернуть все на место, да? – Он говорил с так свойственным ему сарказмом, холодным, индифферентным и пустым тоном. – А пока моя одежда валяется на земле, я должен голым ходить, ведь носить вещи своего погибшего отца ты мне запрещаешь, так, да?

Удивительно, но я обрела дар речи.

– Прости… Я… За мной друг зашел, и я не успела повесить сушиться твою одежду на веревки, – произнесла я дрожащим голосом, точно напроказившая семилетка, представшая перед директором школы или строгим отцом, помахивающим кожаным ремнем у нее перед носом.

– Похоже, тебе нравится этот мальчишка… – Он легко, в один пружинящий шаг, приблизился ко мне. – А я? Я тебе нравлюсь?

Мне стало казаться, что он со мной играет. Это была какая-то страшная, мистическая и жестокая игра, правил которой я не знала.

– Ты сошел с ума. Дай мне пройти.

Я рыпнулась к выходу, но Мертвицин загородил проход. На меня повеяло холодом.

– Сошел с ума? Может. Может быть, ты мне в этом случае сейчас мерещишься в моей комнате возле моей постели в час ночной.

– Да как ты смеешь! – Увы, я угадала. Мертвицин среагировал на мое появление именно так, как я не хотела, чтобы он среагировал.

Или хотела?!

– Могу я задать вопрос? Что же ты тогда делаешь здесь?

– У тебя рана, – ответила я невпопад. Но этот момент давно нужно было прояснить, за тем я, в общем, и пришла. Самые страшные помыслы подтвердились в ту секунду, когда я включила подсветку мобильника.

Молчание.

– Не понял?

Я осторожно прикоснулась пальцем к месту, оголившемуся ввиду расстегнутых пуговиц.

– Ты надел чистую рубашку. Ты мылся. Откуда это?

Желая проверить мои слова, он потянулся рукой к этому месту, но я не успела убрать ладонь, как результат – он накрыл своей ледяной рукой мою теплую. Я вздрогнула.

– Что ты хочешь этим сказать?

Я вздохнула, пытаясь справиться с наваждением, и кинулась в объяснения:

– У тебя рана. Это твоя рана. И кровь была твоя, не чужая.

– Да?

Разговор не клеился. Его, казалось, интересовали совсем другие вещи в этот ночной час, совершенно не запекшаяся кровь вокруг маленькой черной дырочки, какие бывают от огнестрельных ранений. Впрочем, через пару секунд меня тоже перестало это интересовать.

Он стал поглаживать мою ладонь. Вы когда-нибудь пробовали водить по телу кусочком льда? Это было то же самое. Только без воды. Сухо и холодно.

Сухо, холодно и… прекрасно.

Почему же это так прекрасно, господи? Почему?

– Что… что ты д… делаешь? – заикаясь, понапрасну взывала я. – П… пусти немедленно!

– Ты этого хочешь?

– Нет. Да! Нет. Не знаю! Какая разница?

– Разница есть. Что для тебя счастье, Катя?

– Н… не это. Мне пора к себе. Я нашла ответ на свой вопрос. Спокойной ночи.

Я оттолкнула его и стала обходить, проходя между ним и кроватью, потому что дверь находилась именно в той стороне, но когда сделала второй шаг, он пихнул меня на полуразобранную постель. От неожиданности я охнула, хотя приземлилась на мягкое место.

– Желаешь спокойной ночи? Уверяю, ночи для меня давно спокойнее некуда, – сказал он странную вешь. – Что тебя во мне отталкивает? – спросил невпопад и немного с жалостью.

– Глаза, – не думая ни мгновения, ответила я, так как в них сейчас и глядела, эти инфернальные глаза действительно наводили на меня ужас. – Они красные.

– Красные? Но что плохого в красном цвете? Ты помнишь, что я говорил про красное, Катя? – Я сидела на постели, глядя на него снизу вверх, и молчала. – Катя, я задал вопрос, – спокойно произнес он. – Ты помнишь? Ты помнишь, что я говорил про красное?

– Да, – ответила я. – Я помню.

– И что же я говорил? Про красный цвет?

Я сглотнула. Сдавленным голосом прошептала с большим трудом:

– Что это цвет крови. Яркий, горячий и…

– И?.. – поторопил он.

– Страстный, – выдохнула я и поднялась ему навстречу.

Мы долго дышали друг на друга. Я – быстро, порывисто, горячо. Он – медленно, почти не вдыхая, будто бы вообще не дышал. Однако лицо мое чувствовало локализированный сквозняк. Значит, он все же выдыхал. Холодный-прехолодный воздух. Почему-то это уже не пугало. Почему-то до смерти хотелось окунуться в этот прохладный океан с головой. Всем телом.

Я прикоснулась губами к его ямочке на подбородке и ужаснулась: что я делаю?!

Но ведь я так давно этого хотела… Эта ямочка…

Я зажмурилась. Сейчас он выставит меня вон, как пару часов назад.

Но он поступил иначе. От прикосновения холодных, бесцветных и словно бесчувственных губ мне сделалось не по себе. Я как будто спятила, я как будто выпала из реальности или же стала другим человеком. Но я отчетливо захотела этот лед. Я поняла, что он мне нужен. Но почему? Откуда это взялось? Зиждилось ли это на законе противоположностей? Ведь я – горячая, эмоциональная, агрессивная, страстная натура. А он? Какой был он? Кроме слова «холодный» ничего на ум не приходило. Может, дело не в притяжении, а в любопытстве? Мне хотелось его раскусить, понять, всегда ли он такой холодный; такой же он холодный во время близости или нет?

В любом случае, я не убежала в ту минуту. Более того, я начала поглаживать это место, которое меня привлекло в самом начале, – место его ранения, жалея его, представляя, как ему было больно, когда он, обернувшись на звавшего человека, внезапно получил выстрел в грудь. Это было дико больно. А потом? Что случилось с ним потом? Что он увидел? Фельдшеров в карете «Скорой» или свет в конце темного тоннеля?

Я хотела это познать. Я хотела познать его сущность.

А он хотел быть познанным. Теперь я наконец-то поняла это.

Мне нравился холодок в моем рту – то был его язык. Мне нравился северный ветер возле уха – то было его дыхание. Мне нравился лед, двигавшийся по моему телу, – то были его руки.

– Ты дрожишь… – прошептал он. – Ты меня боишься?

– Немного…

– Катя, я и сам боюсь… Ты думаешь, я не хочу понять, что произошло? Помоги мне.

– Да… Да… Я помогу тебе…

Пытка и удовольствие, жизнь и смерть продолжались еще несколько вечных, но коротких мгновений, пока что-то не стукнуло громко по окну. Мы тут же отстранились друг от друга, пытаясь понять, что громыхнуло.