Чтение онлайн

Итак, надпись. «Пелагия Иван… 22». Имена… Что ж, похоже на оставленные координаты. Что тогда осталось на канувшей в Лету дощечке? Возможно, это номер телефона, который заканчивается на 22, и из-за того, что он не уместился, его перенесли на другую строку. Но я ведь не могу перебирать все-все возможные номера, при этом спрашивая не то Пелагею, не то Ивана, не то Ивановых (Иванушкиных, Иванкиных, Иваниных…), не то Ивановичей, короче, нелепость. Так что для меня же выгоднее исходить из того, что цифры относятся не к номеру телефона, а к чему-то иному. Что ж, поскольку я нахожусь в маленьком поселке, где нет даже улиц, только номера домов, можно нафантазировать, что это именно номер дома. Но ведь перед цифрами в этом случае ставится знак «номер», и совершенно невозможно представить, чтобы его отделили на другую строчку. Но вполне вероятно, что писавший спешил.

Итак, версию стоит проверить.

Эх, не нужно себя обманывать. Я просто хочу уйти из дома, чтобы не видеть, как мучается Валера. И дело должно меня немножко отвлечь.

Я накинула джинсовку, так как погода начала потихоньку портиться, и вышла из дома. Может быть, Валерий меня окликнул, но я этого не услышала.

Еще на подходе к старой части поселка меня пронзило ощущение, что я все делаю правильно. Я потрясла головой, но когда ступила на землю, где царствуют протекающие корытца, первый попавшийся старик мне с первого взгляда показался дедом. Я аж вздрогнула от испуга, ведь Геннадий Алексеич давно почил, а тут еще этот пожилой мужчина как будто мне кивнул, но не как кивают в знак приветствия, а как кивает репетитор, когда ребенок называет ему верный ответ. Но, приглядевшись, я поняла, что дядечка мне совсем не знаком, и, выдохнув, пошла себе дальше, решив больше не верить во всякую мистическую чепуху. Вот разберусь с ожившим трупом и завяжу со всем этим, а то уже глюки начали преследовать, так и до дурдома подать рукой.

Дом номер двадцать два отыскался легко, ибо я уже была в этой отдаленной местности, у Азазы, чей отпугивающий тринадцатый домишко располагался неподалеку. В отличие от него, двадцать второй производил более приятное впечатление. Светлый, он словно лучился изнутри и был окружен аурой добра и тепла. Он был выполнен в консервативном стиле: каменный, выбеленный снаружи побелкой, рамы зеленоватого оттенка, крыша из добротной черепицы – такие дома часто попадаются на юге страны, их сдают приезжим, а в этом не теснилось несколько разных семей, сразу было видно, что хозяева здесь живут постоянно и посторонних не пускают, в то же время добрым гостям всегда рады.

Вокруг были разбиты клумбы с красивыми цветами, даже в окнах виднелись цветочные горшки, за ними – нарядные ажурные тюлевые шторки. Да, в старости я бы не отказалась здесь жить.

Я так и стояла напротив дома, любуясь им, слыша внутри голоса, но не собираясь двигаться с места, хотя и не знала, что буду говорить, если меня застанут врасплох. Так и вышло: я услышала, как голос переместился от окна к двери и щелкнул замок.

В открывшемся проеме появился… Кирилл.

– Ничего себе! – воскликнула я.

– О как! – воскликнул он. – Какими судьбами?

– Действительно, судьба…

– Подожди… – До Кирюхи стало доходить. – Ты как меня нашла? – Я в оцепенении едва пожала плечами. – Ладно. Хочешь, с прабабками познакомлю?

Я покачала головой:

– Не сейчас.

– Как хочешь. Прогуляемся?

– Конечно.

Мы вышли на дорогу. По ней стремглав пронеслись двое очумелых велосипедистов лет этак восемнадцати от роду, чуть не сбив нас. Просто мы были погружены в свои мысли и не услышали их приближения, хотя они ехали достаточно шумно, как я потом отметила. Вдогонку мы все же выкрикнули пару крепких словечек, и таким образом сбросили оцепенение, державшее нас обоих ввиду довольно странного совпадения: как так я остановилась именно возле его дома?

– Я знаю, почему ты меня выследила, – заявил Кирилл с напускной важностью на лице, будто пародируя чиновников, и смотрелся при этом он очень забавно.

– Почему же? – с задорным любопытством спросила я, повернув к нему улыбающееся лицо. Так хорошо с Кириллом! Так комфортно. Господи, ну почему с остальными мужчинами не получается так же просто? С Женей, с Валерой… С Валерой все вообще ну очень непросто.

– Потому что в прошлый раз я ушел без четверостишья, а это против моего обыкновения. Тем более ты обожаешь мои стихи, и не вздумай спорить! – Я рассмеялась, так как спорить и не думала. – Слушай:

Клево?

– Очень, – скуксилась я оттого, что он напомнил мне не столь приятный момент: кексы были дрянью. – Вообще-то самый первый стих мне больше всех понравился. Ничего наподобие сочинить не можешь?

– Могу, конечно. Но это при прощании, как положено. – Мы углядели ларек и купили мороженого. Ели прямо на ходу и не переставали шутить, пытаясь рассмешить один другого. Внезапно Кирюха посерьезнел: – Кать, а ты не хочешь переехать в Москву?

– В Москву? Нет, ни в жизнь, – не поняла я намека, решив, что это праздный вопрос.

– А почему?

– Ну, это очень шумный город. Много лишней суеты, безразличия, жестокости. Люди, попадая в столицу, становятся другими. Нет, мне нравится жить в области.

– Но Москва же не единое однородное целое, – справедливо заметил собеседник. – Она поделена на районы, шумно только в центре, а дальше – тот же твой город, где живешь. Те же магазины, дворы, дома, машины… Ну разве что дороги чуть пошире! А так… Я, например, живу в тихом, спальном районе. – Кирилл назвал станцию метро, и это название мне ни о чем не сказало: я не частый гость в Первопрестольной. – У меня тебе понравится, вот увидишь.

– Ты что, зовешь меня к себе?! – наконец доперло до меня.

– Ну да. А ты не поняла, что ли?

– Нет, не поняла. Послушай, ты совсем сорвиголова!

– Почему же? – Спутник наивно захлопал глазищами.

Я всплеснула руками:

– Мы не можем жить вместе!

Попавшиеся на пути куры, беженцы из чьего-то ближайшего загона, испуганно закудахтали от движения моих рук, и одна даже дезориентированно прыгнула прямо мне под ноги.

– Тьфу, ты, дура! – обругала я животное, вернув занесенную над ней ногу обратно. Птица шарахнулась в сторону к своим сородичам. – О чем я говорила? Ах, да. Мы не можем жить вместе!

– Но почему, почему?

– Ну как это не понятно? – схватилась я за голову. – Мы знакомы всего пару дней. Мы даже не целовались ни разу!

– За чем же дело стало? – удивился Кирилл, остановился и всего на секунду приник к моим губам.

– Не делай так больше, – сказала я после, стараясь быть суровой.

– Не понравилось? – Кирилл покраснел, но улыбался. Значит, знал, что не в этом дело, и поцелуй мне пришелся по сердцу.

– Просто не делай, и все! Нужно спрашивать разрешения!

– Ага? А тот хмырь в окне спрашивает?

Я споткнулась от неожиданности и полетела носом вперед, благо мой спутник успел меня поймать за руку, что и спасло меня от падения. Однако набойки на босоножке я лишилась, и, забегая вперед, скажу, что весь оставшийся путь слегка прихрамывала.

– Ты о чем таком говоришь?! – вышла я из себя и приготовила кулак, чтобы стукнуть его. – Ты оборзел совсем?!

Налет наглости тут же Кирилла покинул. Он стушевался и, казалось, готов был пасть на колени ради прощения.