Чтение онлайн

Вспышка боли пронзила костяшки.

— О, да чёрт бы всё побрал, — прошипел я своему упрямому инструменту и уронил его в сено, стягивая перчатки. Чёрт с ним. Моей сокамернице придётся увидеть шрамы. Честно говоря, она могла рассказывать кому угодно обо всех этих жутких вещах, если ей того захочется; к тому времени, как стража узнает о моей магии, я уже буду далеко.

С другой стороны камеры раздался тихий, подавленный вздох.

Я проигнорировал его. Без слоя шерсти между мной и морозным ночным воздухом обжигающий холод усилился за считанные удары сердца, сам ад вцепился в мою плоть острыми, как бритва, когтями, но зато теперь я мог нащупывать проклятые штифты, защёлкивающиеся один за другим. Я стиснул зубы, работая инструментом в замке с той методичной точностью, которой Вай научил меня все те годы назад. Ещё немного, и …

— Можно мне пойти с тобой? — выдохнула женщина на другой стороне камеры, её сдавленный голос прорезал полную тишину. — Пожалуйста?

Туманы смилуйтесь.

Только не это.

Первый кандал поддался с удовлетворяющим щелчком; я слишком замёрз, чтобы останавливаться, слишком напряжён, чтобы чувствовать облегчение. Не поднимая взгляда, я резко спросил:

— Значит, всё-таки хочешь завести дружбу?

Небольшая пауза. Затем, предсказуемо:

— Ты смертью созданный.

— Очень наблюдательно, — я повернулся, чтобы поймать больше света на следующий кандал, чувствуя, как холод пробирается и под воротник. Лёд, впивающийся в горло, в дыхательное горло, так же глубоко, как нож Лорна когда-то рассёк … и если во мне и оставалась хоть капля терпения, хоть желание смягчить едкие края отказа, это ощущение холодной смерти уничтожило последние её остатки. — О, не утруждайся подробностями — я знаю эту историю. Кто-то умер. Ты отчаянно по нему скучаешь. Ты сделаешь всё, чтобы поговорить с ним ещё один раз, предложишь мне золото и несметные богатства — образно говоря, конечно, потому что у тебя нет ни того, ни другого — и не буду ли я так добр, по великодушию своего сердца, воскресить его? Я правильно описал?

Молчание подсказало, что изложил верно.

Я бросил на неё быстрый взгляд, просто чтобы убедиться, что она всё ещё на месте; в конце концов, это была та самая женщина, которая убила двенадцать мужчин вдвое крупнее себя. Но она не двигалась, сидела неподвижно и молча у стены, уставившись на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

Пламя, мне не следовало задумываться о том, какие ужасы видели эти глаза.

— Почему… — заикаясь, начала она.

— Я скажу тебе один секрет, — перебил я, потому что у меня заканчивалось и время, и терпение, и мне нужно было с этим покончить. Не тот момент для тонкостей. Я вполне мог позаимствовать пару доводов у эксперта в этом вопросе. — Ты его не примешь, потому что только те, кто видел ад, способны понять эту истину, но можешь взять его с собой на виселицу как утешение. Смерть — это конечная точка. Конечный пункт назначения. У мёртвых есть причина быть мёртвыми, и лучше так и оставить. Не тревожь туманы, потому что ты будешь разочарована.

Снова тишина.

Не имело значения, что половина этого была чепухой. Речь, которую Смерть произнесла нам с Мури в день нашей гибели, обычно производила именно такой эффект.

И всё же это не заставило мою сокамерницу замолчать надолго.

— Ты однажды был мёртв.

Словно она только сейчас это осознала. Я неопределённо хмыкнул в подтверждение, не отрывая взгляда от замка и своих израненных, напряжённых пальцев, возившихся в нём.

— И ты вернулся, — добавила она тем же недоверчивым тоном.

Ад внизу, сколько это ещё займёт?

Наконец второй замок щёлкнул; я отбросил цепь, даже не взглянув на неё, сосредоточившись на левом запястье. Половина пути пройдена. Ещё несколько минут. Если бы только эта проклятая женщина дала мне работать…

— А если мне всё равно? — хрипло сказала она.

Как оказалось, это было слишком многого просить.

— Тогда ты дура, — резко ответил я, не в силах больше призвать терпение, пока холод разъедал мои кости, словно кислота. Впрочем, справедливости ради, с терпением у меня и без этой пронизывающей боли было не лучше, слишком многое нужно было сделать, слишком многое поставить на кон. — Точнее, дура, которая умрёт через восемь часов.

— Тогда чего ты хочешь?

Жажда в её словах была ощутимой, воля к жизни наконец пробудилась при виде моих шрамов. Вероятно, это было глубоко трагично, и, несомненно, человек получше меня задался бы вопросом, какая утрата заставила её изначально отказаться от жизни … но я не был тем человеком получше, я отказался от надежды стать им четыре с половиной года назад, и если ей так нужна встреча, Нифльхейм станет вполне подходящим местом для этого трогательного события. Мне стоило усилий не выругаться, пока она торопливо продолжала:

— Назови цену. Должно быть что-то, что я могу сделать, чтобы…

— Я не вижу, какой мне от тебя может быть прок.

К этому выводу я пришёл ещё несколько минут назад; теперь, когда лёд с каждым ударом сердца всё глубже вгрызался в мою плоть, произнести это без всякого чувства было проще, чем когда-либо.

— Если понадобится, я и сам прекрасно справлюсь с тем, чтобы перебить горстку солдат.

— А ты будешь знать, где спрятаться после побега? — прошептала она. Больше не было той прямолинейной дерзости, тех бесстрашных истин. Загадочная маленькая убийца из Свейнс-Крика превратилась в ещё одну отчаявшуюся тень, которую я находил у своих ног за последние четыре года, и почему-то это раздражало меня больше, чем сама мольба. — Я хорошо знаю земли Эстиэн. Если тебе нужно будет оторваться от преследования…

— Трогательное предложение, — перебил я, наконец освобождая третий кандал. — Не требуется.

— Ладно. Я… я ещё знаю языки.

Она подалась вперёд на краю моего зрения, больше не сжимаясь, не вжимаясь в стену, и всё же воспоминание о том, кого она потеряла, делало её меньше каким-то иным образом.

— Я, например, умею читать на древнем сейданна. Так что если тебе понадобятся переводы …

Древний сейданн?

Кто, чёрт возьми, в наши дни знает дрейний сейданн?

Чёрт. Если она вращалась в кругах сторонников, мог ли я спросить её, знает ли она каких-нибудь ведьм?

Но нет, это был слишком большой риск. Если ответ окажется отрицательным, столь нелепая просьба наверняка будет передана стражам после моего побега, а последнее, что мне было нужно, это привлекать ещё больше внимания к своему поиску. Вполне возможно, именно Аранк приказал казнить Бьярте. И я был бы крайне недоволен, если бы король Эстиэна вздумал следовать за мной, пока я разыскиваю его мятежных союзников.

Если я не найду это письмо, я всегда могу вернуться в эту камеру и прибегнуть к более отчаянным мерам.

Наконец, наконец последний замок щёлкнул; я согнул пальцы, не чувствуя облегчения, стряхивая с себя последние цепи. Как раз вовремя. Теперь нужно было выбраться отсюда, прежде чем неудобство задержки превратится в настоящую проблему, прежде чем женщина у моих ног добавит ещё…

— Пожалуйста, — выдохнула она.

Всемогущие огни.

— Пожалуйста.

Она рванулась ко мне, когда я прошёл мимо, в её худом теле оказалось больше силы, чем я ожидал.

— Просто дай мне что-нибудь — что угодно. Я буду носить твои письма! Я буду травить твоих врагов! Я буду стирать тебе бельё до конца твоей жизни! Только…

Я открыл маленькую заслонку в двери камеры и протянул через неё короткий отрезок верёвки, который принёс с собой, заставляя себя не оборачиваться, не отвечать, не вовлекаться. Отравлю твоих врагов. Она, вероятно, справилась бы с этим блестяще, и, несмотря на жгучую боль, несмотря на разумные возражения, в этой мысли было что-то абсурдно притягательное, взять её с собой и посмотреть, что будет дальше, копнуть ещё немного глубже в этот клубок противоречий, прежде чем решать, что делать с отчаявшейся убийцей, оказавшейся у меня в долгу.