Чтение онлайн

Но она с тем же успехом могла оказаться обузой, а так я не жил. Так я не играл. План требовал своего, и сегодня ночью это были арест, письмо и руническая ведьма, а не дикая маленькая убийца. Не занятная загадка для моего развлечения.

— Заманчиво, — рассеянно сказал я, набрасывая петлю верёвки на засов снаружи двери. — Но не стоит усилий тащить мёртвый груз через тюрьму.

— Я не мёртвый груз, — огрызнулась она.

— Нет ничего, что ты могла бы сделать, чего я не мог бы сделать сам.

Железный засов с глухим щелчком поднялся с крюка, когда я потянул.

— Боюсь, по определению это делает тебя мёртвым грузом. Что-нибудь ещё? Я выйду отсюда через мгновение.

Бессердечно.

С другой стороны, мягкие чувства ещё никого не приводили на трон.

Позади меня она дышала тяжело, короткими, яростными вдохами, которые странным образом напоминали первую часть нашего вынужденного разговора, а не те ломкие минуты покорности, что последовали позже. Но она не говорила. Не умоляла. Не давала мне причины, ни одной причины, которая могла бы заставить меня обернуться и передумать … и всё же я обернулся сам, встретился с этими пылающими зелёными глазами и огнём за ними, вопреки всем своим разумным намерениям.

Не простой страх. Не скучное отчаяние. В ней были ярость, решимость и безнадёжность, всё сплетённое в неразрешимый узел, и даже в цепях, даже стоя на коленях у моих ног, она выглядела так, будто при малейшей возможности перегрызёт сталь.

— Последние слова? — услышал я собственный голос.

Её челюсть дрогнула.

Ни звука. Ни объяснений.

И на этом всё должно было закончиться; так и должно было закончиться, потому что мне нужно было найти рунических ведьм, и если я задержусь в этом холоде ещё немного, Смадж придётся самой добираться до Хорнс-Энда, пока я буду беспомощно висеть в седле, скованный болью. Я заставил себя пожать плечами. Развернулся, выскользнул наружу. Через день или два я бы уже забыл об этой маленькой загадке; через день или два я бы радовался, что я…

— Подожди! — прошипела она мне вслед, её голос стал резким, таким, каким я его прежде не слышал. — Подожди, пожалуйста! Я руническая ведьма!

Я замер.

Мне понадобилось несколько ударов сердца, несколько долгих, парализующих ударов сердца, чтобы принять, что я действительно, на самом деле, услышал эти слова.

Руническая ведьма.

Абсурд. Невозможно.

Но этот смертельный страх. Эти напряжённые пальцы …

Я уже разворачивался. Я уже шагал обратно в тускло освещённую камеру, с её сеном, сброшенными цепями и единственной оставшейся узницей, её красивое лицо было таким же бледным, как и волосы, под потом и грязью, её пальцы снова сжаты в испуганные кулаки. Руническая ведьма, руническая ведьма, руническая ведьма.

Пять месяцев отчаянных поисков.

И теперь добыча, которую я искал, сама падала мне в руки, здесь, в этом жалком углу?

— Ты сказала …

Слова давались с трудом, потому что если я спрошу, я получу ответ. Если я спрошу, я могу узнать, что всё это жестокая, горькая ложь.

— Ты руническая ведьма?

Снова эти дрожащие губы, запинающиеся на словах, которые не приходили. Мгновение парализующей тишины, и затем она наконец кивнула, насколько смогла, кивок женщины, которая ожидает, что каждое следующее движение может стать последним.

— Тогда … — Это могло изменить всё. Ты могла изменить всё. — Докажи.

Хотя, впрочем, это имело смысл, по крайней мере отчасти. Такое маленькое, костлявое создание, и всё же она убила двенадцать мужчин и осталась в живых, чтобы рассказать об этом. Она приняла быструю, безболезненную смерть с чем-то подозрительно похожим на облегчение, и я наконец понял, от какой альтернативы она вздрагивала. Но вместе с тем …

Это было слишком легко, то, как она оказалась у меня в руках.

А лёгкие вещи в жизни обычно оказываются ловушками.

— Давай, — добавил я, когда она не двинулась, надежда и настороженность, борющиеся во мне, невольно заострили мой голос. — Почему бы тебе не разорвать свои цепи?

Чёрт, почему она не сделала этого ещё несколько дней назад?

Угроза для Сейдринна, для цивилизации, для каждого живого существа на этом острове тумана и огня. Если такие, как она, способны взорвать целый огнерождённый двор вместе со всеми, кто в нём находится, неужели выбраться из провинциальной тюрьмы было бы для неё слишком трудно?

Её губы снова шевельнулись, на мгновение беззвучно, прежде чем слова всё же прозвучали, хрипло и неуверенно.

— Я предпочитаю не использовать свою магию.

— Вот как?

Необычное признание, но если подыгрывать ему, мне придётся разбираться ещё с четырьмя цепями, пока холод Нифльхейма разрывает моё сознание на части, и мои губы исказились в самой холодной, лишённой улыбки гримасе при этой мысли. Лучше разозлить её. Лучше сделать что угодно, кроме того, чтобы выдать эту проклятую слабость.

— Какая жалость. Потому что я предпочитаю не тратить время на взлом ещё нескольких замков. Пора расставить приоритеты.

Человек получше меня испытал бы вину, увидев, как она вздрогнула, но, с другой стороны, человек получше оставил бы её в этой камере, чтобы она встретила виселицу, вместо того чтобы тащить её в жестокие руки Лескерона.

— Они будут нас преследовать, — грубо сказала она.

Столько страха.

Столько … человеческого.

Раньше это не казалось таким уж реальным, награда, которую потребовал от меня мой дядя, потому что какое мне дело до того, что король Гарно собирается сделать с какой-то безымянной, безликой угрозой земле, которую мы защищаем? Но эта женщина, это испуганное, покрытое кровью существо с её нервными пальцами, с её убийственными взглядами и вспышками внезапного, яростного остроумия …

Угроза, да.

И всё же — личность.

— О, не переживай, — услышал я собственный голос, слова были пропитаны той самой инстинктивной, колкой надменностью, которая брала верх в моменты сомнений. Уязвимость была смертным приговором. Быть же невыносимым ублюдком, напротив, редко меня подводило. — Они будут делать это независимо от того, как мы уйдём.

Я ожидал очередного вздрагивания.

Вместо этого в её взгляде что-то затвердело, нечто, опасно напоминающее обещание мести.

Её пальцы задвигались, и внезапно в них не осталось ничего беспокойного.

Быстрые, точные движения, тело возвращалось к своим самым надёжным инстинктам. Прямая линия от левой руки. Треугольник от правой. Форма, которую я смутно узнавал по урокам письма, которые нам давали много лет назад, теперь лишь малое движение, поворот трёх костлявых пальцев, и перед лицом этого заклинания железные кандалы на щиколотках ведьмы разлетелись, словно раздавленные молотом.

Святое, мать его, пламя.