Чтение онлайн

Принцип неприкосновенности, да. Чтобы никому и в голову не пришло напасть на огнерождённого короля в его собственном доме и замке.

Я проглотила что-то кислое.

— И Дурлейн… освободил её?

— Решил, что это несправедливо. — Беллок протянул слова, будто передразнивая плаксивого ребёнка. — И вот наступило утро, болтливая служанка исчезла, а тюремщик выложил всё при первом намёке на пытку. Девке приговорили лишиться глаз — шпионаж, разумеется — так что дорогой папаша сделал единственно разумное и заставил мальчишку занять её место. К счастью, он ограничился одним глазом.

К счастью.

О, сладкий ад и забвение.

Я должна была рассмеяться. Должна была хотя бы выдавить какой-нибудь смешок, потому что если бы я ненавидела Дурлейна, я, вероятно, сочла бы эту историю верхом забавы… но всё, что я видела, это один единственный глаз, усыпанный фиолетовыми прожилками, впивающийся в меня. Верхняя губа скривилась. Я не хороший человек, Трага.

К счастью.

— Невероятно, — прохрипела я.

— Не правда ли? — Беллок едва ли услышал, что я сказала, слишком увлечённый собственными воспоминаниями. — Его мать была в истерике. Такая примерная, послушная штучка, королева Изенора, но в то утро она бушевала на короля, называя его позором для короны и ещё всякое такое…

Моё сердце остановилось.

О.

О, чёрт.

Она разозлилась на него. Я больше не видела бурлящее море, залитый лунным светом берег — только слишком неподвижное лицо Дурлейна, огонь, горящий в пекарской печи, нашу мокрую одежду, развешанную на балках крыши. Критиковала его, причём на людях. И через пять дней…

— Она умерла, — глухо сказала я.

Я осознала, что произнесла эти слова вслух, только когда Беллок напрягся позади меня.

— Прошу прощения?

— Ко… королева. — Чёрт. Теперь нужно было быть осторожной, очень осторожной, потому что Беллок внезапно перестал звучать так, будто всё это — одна большая шутка, и я не до конца понимала почему… и хуже всего, потому что я не хотела быть осторожной. Дурлейн не мог смотреть на этот глаз, ради всего ада. Не мог даже взглянуть на него. — Мне однажды сказали, что Варраулис убил свою вторую жену, потому что она устроила сцену на людях — это и было тем самым случаем?

— А. — Беллок расслабился так же мгновенно, как и напрягся, слегка, игриво дёрнув меня за косу, словно напоминая мне моё место. — Ну, официально Его Величество, разумеется, не имел никакого отношения к её трагической кончине.

Это прозвучало слишком самодовольно.

Это прозвучало слишком многозначительно.

Не поэтому ли он так жаждал рассказать эту историю какой-то беглой рунической ведьме, единственному слушателю, который не мог доставить ему неприятностей — потому что он знал нечто и наслаждался своими тайнами? Но как, во имя всего мира, он мог знать, если даже собственный двор Варраулиса так и не узнал правды о…

Постой.

Я даже не почувствовала, как сошлись точки.

Это просто оказалось передо мной сразу — идеальная картина, неизбежная истина.

Поклялся на клятвенном камне, держа его в руках, что никогда не приказывал никому убить свою жену, сказал Дурлейн. Что никогда не ожидал, что кто-то из его двора способен на такое.

Но Варраулис мог ожидать, что королеву убьёт кто-то, не принадлежащий к двору, не так ли? Кто-то, кому он не отдавал прямого приказа. Всего лишь намёк, вопрос взаимной выгоды… потому что Изенора Аверре была рождена Изенорой Гарно, и кто выигрывал от раскола между Домом Аверре и Домом Гарно больше, чем третий игрок в этой игре?

Дом Эстиэн.

Чей наследник был там, когда она умерла. Чей наследник сидел позади меня, зарыв свои жестокие, воспламеняющиеся руки в мои волосы, хвастаясь своим близким знанием тех гибельных событий.

— Ты, — прошептала я.

Его пальцы замерли в моих волосах.

— Что ты сказала, куколка?

Чёрт бы меня побрал.

Я недостаточно умна для этого.

Вот только мне приходилось быть умной, потому что если нет, Беллок Эстиэн уйдёт от наказания за убийство матери человека, который из хорошего стал плохим… и оказалось, что я не могу вынести этой мысли. Даже если Дурлейн оставил меня здесь гнить. Даже если он предал меня пять раз подряд, потому что когда-то он был двенадцатилетним мальчиком, спасшим невинную дворцовую служанку, и кто тогда пришёл спасать его?

Когда его мать умерла, и его тётя уехала, и его сестра всё ещё нуждалась в его защите… был ли у него хоть кто-то, кто прикрывал бы ему спину?

— Прошу вашего прощения, милорд. — Быстро, думай быстро. Он, разумеется, не признается. Но, скорее всего, поступит так, как поступают люди его породы — станет защищать свою доблесть. — Мне просто пришла в голову одна дикая мысль… Но это, конечно, нелепо. Вы ведь не могли просто взять и убить королеву.

Его большая рука скользнула вниз по моей челюсти. К подбородку, к горлу — в несомненной угрозе.

— Не мог?

— Ну… — мой нервный смешок был совершенно искренним. — Там же была охрана, верно?

— О, они были. — Пальцы, такие горячие, что почти обжигали, лениво играли у меня на горле. — И мы оба знаем, что пара стражников не стала бы препятствием для принца Эстиэн, не так ли? Ты слишком много думаешь для своего хорошенького личика, Найтингейл.

Они были.

Дышать. Мне нужно было продолжать дышать.

— Я лишь думаю, что это может сыграть нам на руку, милорд. — Мой голос был тонким хрипом. — Он… он рассказывал мне о своей матери. Я не знала, что она королева Изенора, я думала, что он Гиврон Аверре, но он рассказывал о ней, и я готова поставить свою правую руку на то, что он вернётся за вами, если когда-нибудь услышит об этом. За мной — нет, но за неё — непременно.

Пальцы Беллока больше не двигались.

— Так что если мы хотим его поймать… — Мы. Мы были союзниками. Я была безжалостной маленькой ведьминой пташкой Аранка, годной лишь на убийства, и я помогала ему. — Если мы хотим выманить его обратно к нам и отомстить за смерть леди Пол, тогда…

— Да, — резко сказал он. — Да, я понимаю, к чему ты клонишь, Найтингейл.

Я закрыла рот.

Мне так, так сильно хотелось пересчитать свои ножи, но вместо этого я считала секунды, потому что это было всё, что я могла сделать, чтобы удержать руки от беспокойных движений. Раз, два, три, и…

— Однако сначала он должен об этом услышать, — медленно сказал Беллок, и его пальцы вновь возобновили мягкие, скользящие движения по моему горлу. — А это не та история, которую мне хотелось бы распространять, как ты понимаешь.

Угроза.

Я сглотнула.

— Разумеется, милорд.

— Так как бы ты решила эту задачку, куколка?

— Я могла бы сама ему рассказать, — прохрипела я. — Вы всё равно уже рассказали мне. Я отправлюсь за ним, скажу, что сбежала и что услышала, как вы рассказывали об этом Джею и Руку, и у него не будет причин мне не доверять.