Чтение онлайн

При въезде в императорскую резиденцию ей отсалютовали преторианцы, как если бы она уже была императрицей, и эта малость так умилила Мессалину, что на ее глазах выступили слезы..

Видимо, Клавдию сообщили о ее прибытии, потому что он сразу же вышел ей навстречу и проводил в отведенные императорской супруге покои, в которых раньше жила Друзилла, а затем Цезония — ассоциация не самая приятная.

Руки рабынь уже поработали над комнатой, приводя ее в порядок, и Мессалине не осталось ничего от старых хозяек Палатина — ни осколка грифеля, ни старой баночки с притираниями. Счастливая Мессалина обвела сумасшедшим взглядом свое новое жилище, украшенное золотом, мозаикой и слоновой костью:

— Клавдий, неужели это все мое? Мы больше не вернемся в собачью будку, которая по какой-то странной ошибке называется твоим домом?

— Нет, дорогая, не вернемся. Чуть позже будут готовы комната для Октавии и родильная. Ты же, наверно, как и я, ждешь появления на свет маленького Клавдия?

— Ты имеешь в виду ребенка или кое-что иное?

— Разумеется, ребенка, думать об остальном мне некогда. Располагайся, я к тебе еще загляну попозже, а пока позволь, я тебе пришлю чего-нибудь подкрепиться. Я сам так оголодал, что скоро начну падать от истощения. Пойду предупрежу повара, чтобы приготовил нам мурену, раков и какие-нибудь пирожки.

Он поднялся с кресла, собираясь идти исполнять свой план.

— Клавдий! — ласково окликнула его Мессалина, и когда тот обернулся, уточнила: — Не «я пойду», а «я пошлю кого-нибудь». Не забывай, дорогой, что ты властитель огромной империи. Веди себя соответственно этой высокой чести.

— Я отказался от звания императора, — сообщил он невпопад.

— Но не от его функций? — лукаво уточнила Мессалина. — Слова — что? Тлен. Главное, чтобы ты обладал реальной силой, а она, судя по всему, у тебя есть. Так пусть же внимательно выслушают твои приказы. Что ты собираешься делать?

Клавдий растерянно пожал плечами:

— Пока еще не знаю. Хочу начать свое правление с отдания должных почестей нашим почившим родственникам, а перед этим казнить всех заговорщиков, убивших Калигулу. Я, конечно, очень им признателен за такой переворот в своей жизни, но не собираюсь поощрять всяческие бунты.

После маленького домика, в котором последнее время прозябал со своей семьей будущий император, огромный дворец на Палатине показался ему и его супруге еще более роскошным, чем раньше.

Мессалина подарила мужу наследника, названного Тиберием Клавдием Цезарем Британиком, и теперь заслуженно предавалась неге, командуя огромным штатом прислуги, старавшейся угадать любое ее желание по одному движению бровей.

Сбылась ее мечта: императорская диадема, дворец на Палатине и весь мир у ее стройных ног. Но оказалось, что и у местных роз есть свои шипы. Дорвавшийся до власти и роскошной жизни Клавдий совершенно забросил супругу, проводя дни и ночи в пирах, где пьянствовал в окружении толпы женщин, ловящих каждое его слово. Забывший о веселье Рим понемногу оживал после смерти Калигулы, радуясь, что можно не бояться быть убитым за любое, даже самое невинное слово.

Правда, приход Клавдия во власть все-таки не обошелся без крови: по его приказу были казнены убийцы Калигулы — Херея и его соратники, и их тела сволокли по Гемониям в Тибр, но для города с миллионным населением это такая мелочь!

Как нельзя кстати подоспела свадьба императорской дочери от первого брака Клавдии Антонии и Гнея Помпея Магна. Мессалина была так рада обретению нового статуса, что довольно сердечно встретила свою предшественницу на мужнином ложе Эмилию Пецину и имела с ней вполне приятный разговор о преимуществах использования экскрементов крокодила при изготовлении крема для лица.

Была и еще одна неприятность, сильно омрачившая безоблачное настроение Мессалины. Чтобы завоевать расположение черни, вспоминавшей Калигулу чуть ли не с благоговением, Клавдий решил вернуть из ссылки его сестер Ливиллу и Агриппину. Это было просто возмутительно! Мало того, что изредка навещавшая мать Мессалина была вынуждена общаться с капризным сыном злоречивой сестрицы Гая Цезаря, так теперь еще и с ней придется сталкиваться в дворцовых переходах! А если учесть, что та явится в Рим злая, как оса, то неприятностей от нее не оберешься. А тихоня Ливилла будет во всем поддерживать сестрицу. Вот уж воистину «В тихом омуте…». Мессалина попробовала закатить мужу скандал — прием, никогда не дававший сбоев, — но в этот раз всегда покладистый Клавдий проявил неслыханное упорство и, невзирая на истерики супруги, отправил за родственницами почетный эскорт, словно в город возвращались не две потасканные преступницы, а прибывал персидский царь.

Этого Мессалина простить ему не смогла, а поскольку в распоряжении римской матроны есть только три способа досадить мужу: запилить его до смерти, отказать в доступе к собственному телу или изменить с человеком, стоящим гораздо ниже его на социальной лестнице, то она выбрала самый приятный вариант.

Гуляя в дворцовом розарии, оскорбленная супругом императрица дала аудиенцию своему отставленному любовнику — лицедею Мнестеру, которому совсем не хотелось наживать врага в лице императора, продолжая встречаться с его супругой.

— Мнестер, ты мне нужен, — сразу перешла Мессалина к делу. — Помнится, ты был неплохим наездником. Надеюсь, ты еще в состоянии оседлать горячую кобылицу и проскакать на ней пару стадий?

Подойдя к актеру, она прижалась к нему, ощущая, как каменеет тело мужчины. Но перепугавшийся Мнестер совершенно не желал возобновления их отношений: одно дело наставлять рога императорскому шуту, и совсем другое — императору великого Рима.

— Но, домина…

— Для тебя я просто Мессалина…

Ее рот прижался к его губам, и актер понял, что попал в изрядную передрягу.

— Но Клавдий… — начал он, задыхаясь. — Я не могу, домина. Я верен своему императору и даже в помыслах не желаю оскорбить его величество.

— Может, жаловаться на меня побежишь? — недобро прищурилась его бывшая любовница и, не дождавшись ответа, махнула рукой: — Иди, поплачься. Порция тебя проводит.

— Зачем же? Я и сам смогу найти Клавдия Цезаря, — осмелел актер, внимательно разглядывавший свои пальцы на предмет чистоты ногтей.

— Дурачок, — в голосе Мессалины звучало почти сострадание, — она нужна, чтобы привести тебя назад. Потому что, если мой муж не кинется тебя защищать, то ты явишься ко мне и приложишь все свои силы, чтобы мне было хорошо, иначе тебе самому станет плохо. А теперь иди скорее к своему императору, пока я не передумала.

Недоверчивый Мнестер действительно отправился жаловаться Клавдию на домогательства его жены, а Мессалина велела приготовить ей ванну и застелить постель. О, она слишком хорошо знала своего супруга, чтобы сомневаться в успехе своего предприятия.

Трясущийся от страха актер нашел Клавдия в его покоях. Император раскинулся на ложе, рядом с которым стоял уставленный деликатесами столик, и любовался на танец рабынь откуда-то с Востока. Одетые в полупрозрачные одеяния, те, призывно покачивая бедрами, скользили перед ним, демонстрируя свои прелести.