Чтение онлайн

— Мои источники тоже молчат, — прорычал Кощей, выглядя почти так же обеспокоенно, как и Роман. — Сантос, можно сказать, исчез — уверен, его кто-то прячет. Морено явно что-то знает — он стал куда смелее, чем раньше. Вчера он выгнал одного из моих дилеров из своего района. А этот телохранитель Марьи Антоновой… он уже несколько недель висит надо мной, как назойливая муха!

— И чего ты тогда хочешь от меня? — вспылил Роман, ошарашив своего отца этой вспышкой. — Ты сказал мне не лезть тебе под руку, и я не лезу, разве не так?

— А теперь ты мне нужен, Ромик. Выясни, что затеял Дима, — потребовал Кощей, и Роман поднял глаза, пылающие огнем безумия — это было именно то состояние, которого Саша надеялась от него добиться.

— У меня своих проблем хватает, папа! — закричал Роман так, что стены зазвенели. Его кулаки искрили смесью ярости и магии. — Я здесь не для того, чтобы шпионить за твоим любимым сыном!

— Что с тобой не так? — поддел его Кощей, но Саша с трудом сдержала смешок.

— Что со мной не так? — переспросил Роман. — Это твоя вина, папа! Ты убил её, не я! Ты, — он пробормотал себе под нос, — и твоя сделка с Бабой Ягой.

— Ромик…

— Просто уходи, — прорычал Роман, сжав челюсть и кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони, а затем провёл рукой по лицу. — Если Дима подводит тебя, может, это то, что ты заслужил.

Кощей замер, глядя на сына в тишине, тяжелой словно свинец.

— Ромик, — сказал он наконец. — Ты никогда раньше так со мной не говорил.

— Что ж, значит, давно пора, — бросил Роман, прошёл мимо отца и хлопнул дверью.

Кощей остался стоять в этом безмолвии, раздумывая над своими потерями. А Саша мысленно поздравила себя с успехом: в конце концов, она сильно опережала график.

Уничтожить его армию.

Димитрий ушёл. Роман был практически бесполезен.

Саша почти улыбнулась, глядя, как Кощей Бессмертный опустил голову в ладони. И всё же, внезапно, в её сознание закралась непрошеная мысль: а что это ей даст? В её голове, словно насмешка, прозвучал голос Льва, смеющийся так, как умел только он: никакие обломки рассудка Романа не залатают дыры в твоём сердце; никакой усталый вздох Кощея не вернёт тебе воздуха в лёгкие; ничего, — шептал ей Лев, — не вернёт меня.

И всё же, твёрдо подумала она, потери Кощея — это шаг к тому, чтобы они хоть немного приблизились к её собственным.

Когда-нибудь ты узнаешь, что я приложила к этому руку, — подумала она.

Но не сегодня.

Не сейчас.

Не раньше, чем ты потеряешь всё безвозвратно.

Саша скользнула в тень, готовая приступить к следующему пункту своего неумолимого распорядка, пока вокруг неё с сожалением колыхались тени.

V. 13

(Тьма)

Ведьма, известная как Баба Яга, всё чаще задавалась вопросом, не совершила ли она ужасную ошибку, позволив своей дочери вернуться в мир живых, не сделав её предварительно целой. Когда-то она знала сердце своей старшей дочери так же хорошо, как своё собственное, но теперь, впервые, Марья стала скрытной, рассеянной.

Марья была такой лишь однажды — и тот же человек, кто тогда владел её сердцем, держал его в своей власти и теперь.

— Ты снова встречаешься с Димой, да? — однажды вечером спросила Яга, глядя на спину дочери, которая склонилась над планшетами, над которыми они обе так усердно трудились.

Марья не ответила, и Яга тяжело вздохнула, занимая место рядом с дочерью.

Невысказанное: Что ещё ты скрываешь от меня?

Подразумеваемое: Впервые с момента твоего рождения, Машенька, я чувствую себя ужасно одинокой.

Сказанное вслух:

— Что с нами происходит, Машенька? — спросила Яга, наблюдая, как дочь вздрагивает от её попытки прикоснуться к щеке. Её рука зависла в воздухе. — Ты злишься на меня?

На мгновение казалось, что Марья всё же не ответит.

Но затем она произнесла низким голосом:

— Я просто начинаю сомневаться, мама, осталась ли у тебя хватка для всего этого.

Яга нахмурилась.

— Для нашего дела?

— Не только для нашего дела, — не поднимая взгляда, ответила Марья. — Я заметила, что ты ничего не делаешь, чтобы поставить Кощея на место.

Яга замерла, удивлённая.

— Маша, наша лучшая месть Кощею — это наш успех. Мы добиваемся успеха, — напомнила она, кивнув на планшеты под пальцами дочери. — Каждый день, когда наш бизнес растёт, — это ещё один день, когда мы поднимаемся выше Кощея.

— Да, но достаточно ли этого? — Марья резко подняла темные глаза на мать. — А как же возмездие, мама? Как заставить его заплатить за всё, чего стоила нам эта вражда?

Видя гнев дочери, Яга смягчилась, тяжело вздохнула и притянула Марью к себе в объятия.

— Ненависть — это проклятие, Машенька, — тихо сказала она, уткнувшись носом в волосы дочери, пахнущие розовой водой. — В моём возрасте приходишь к некоторой мудрости. По моему опыту, — мягко добавила она, — держаться за ненависть значит в конечном итоге стать её жертвой.

Яга ждала, что Марья чуть расслабится, улыбнётся и скажет: «Мама, ты не такая уж и старая», примет утешение, как всегда делала раньше. Но вместо этого дочь напряглась и отстранилась, а её голос прозвучал, как холодный ветер, доносящийся издалека:

— Я рада, что твоя мудрость приносит тебе покой, мама. Даже если за этот покой пришлось заплатить моей болью.

Яга моргнула, чувствуя, как Марья ускользает, и оцепенело посмотрела на её лицо, озарённое светом мастерской.

— Ты забываешь, какая тьма требуется для этого дела, — продолжила Марья, бросив взгляд на планшеты перед ними. — Ты давно уже не управляешь этим сама.

— Нет, не управляю, — осторожно согласилась Яга. — У меня всегда была ты, Маша. Я этого не забываю.

— Да, — произнесла Марья. — Ты забываешь. Забываешь, что, пока я всегда была на твоей стороне, ты никогда по-настоящему не была на моей. — Она подняла взгляд с подчёркнутой сдержанностью. — Мы всегда работали только на тебя, не так ли, мама?