Чтение онлайн

Задание было выполнено даже с лишком, но Осечка собирался тщательнее обыскать тело легендарного сталкера, однако, нашлись условия, воспрепятствовавшие этому: с горы, находящейся по другую сторону дороги, появилось три - четыре диких кабана. Они неслись, сметая со своего пути колючую проволоку ограждений, направляясь к живому сталкеру. Осечка прервался с обыскиванием трупа и, перескочив забор, направился к дому с башенкой. По другую сторону забора открылись новые детали этого строения: штукатурка, ближе к отмостке покрылась трещинами, первый этаж дома представлял собой стену гаража, с металлической одностворчатой дверью, держащейся на цепи. Не сбавляя ходу, одиночка выстрелил из дробовика, снятого со спины, по замку, держащему цепь - цепь упала на пол, и дверь со скрёжетом начала открываться. В этой ситуации он предпочёл не ввязываться в бой - если есть, где укрыться, а припасов мало, то зачем же рисковать?

Осечка зашел в помещение - это была вторая часть здания, отделённая от первой, а первая представляла собой гараж, с воротами, выходящими к просёлочной дороге с той стороны, с какой сейчас приближались кабаны. На счастье на внутренней стороне ворот оказался навесной замок - Осечка закрыл его и укрепил дверь какими - то железяками. Теперь, когда кабаны не сильно его волновали, сталкер смог осмотреть помещение - оно было совсем небольшим, с оштукатуренными стенами и узким окошком из четырёх стеклоблоков - всего пару квадратных метров, заставленных металлическим шкафом с инструментами, столом с верстаком, несколькими полками и узкой металлической дверью. Одиночка включил фонарь, открыл дверь, кинул болт - чисто.

Он зашёл, переступив порог из двух ступенек - и оказался уже в более просторной комнате с уровнем пола, более высоким, чем в предыдущем помещении. Осмотревшись, он разобрал детали: в комнате было два окна - одно на стене перед ним, а другое вверху на торцевой стене, выходящей к реке. Под этим узким окошком располагался массивный стол с многочисленными предметами и бумагами, лежащими на нём, и два узких шкафа, располагавшихся с двух сторон от окошка и занимающих всю торцевую стену. У левой стены, смотря от торцевой, располагалось вышеупомянутое окно, забитое изнутри досками, пропускающие тонкие линии света вглубь помещения, и, узкий и длинный диван, который стоял под этим окном, в паре с перевёрнутой тумбочкой. С правой стены, в которой располагалась дверь, через которую вошёл сталкер, ближе к торцевой стене имелась ещё одна дверь. На стенах - выцветшие бордовые обои; на столе, на полу - газеты, какие - то вырезки, чертежи; на подоконнике и на столе в вазах были высохшие цветы или ветки, привносящие в здание аромат старины и необратимости.

Осечка вошёл во вторую дверь с правой стены. Там оказалось что-то наподобие бывшего медпункта: во всю ширину помещения, на высоте чуть больше метра от пола, располагалась столешница, скрывающая под собой пару рядов полок и ящиков, а также пару полок над ней. На этих полках было множество различных медикаментов: аптечек, бинтов, склянок с лекарствами, медицинские инструменты. Покопавшись в них, сталкер взял то, что ещё можно будет использовать. Он вернулся в большое помещение. На стене, противоположенной торцевой, стала заметна лестница, ведущая на чердак.

Забравшись по ней, сталкер попал на чердак: это было достаточно большое помещение с достаточной, чтобы не ударяться, высотой потолка только посередине. У фронтона, в котором было небольшое окошко, выходящее к речке, стоял запертый на массивный замок сундук; в свете от окошка можно было различить лестницу, уходящую в ту башенку, которую одиночка заметил с улицы. Быстро проверив башенку, он спустился к сундуку.

Немного помучившись, он оторвал замок. В сундуке, заваленном истёршимися письмами и книгами по медицине, а также какими-то неизвестными препаратами, сталкер всё же смог найти кое-что интересное: там был, хоть и старого образца, но всё же в отличном состоянии противогаз, ещё потрёпанный и повидавший виды дневник, и в придачу был свёрток маслянистой бумаги, обкрученный проволокой. Развязав её, а также сняв пару слоёв газеты, скрученной шнурком, Осечка обнаружил в свёртке загадочный талисман - болт на цепочке. Взяв все эти предметы, он уткнулся взглядом в пожелтевший листок бумаги с надписью «Здесь я оставил старую жизнь».

Открыв дневник, сталкер обнаружил в нём множество заметок о личной жизни и медицинских случаях, сопровождаемых именами, датами, а иногда и зарисовками. Вся книга была бы интересна только узкому специалисту, если бы в ней не было последних исписанных страниц. Эти страницы, уже в свою очередь, не были бы интересны тому специалисту, но вот сталкера они весьма заинтересовали: речь в них шла о времени перед второй катастрофой на ЧАЭС:

«27.03.2008. Сегодня прилетел в Украину, напомню по просьбе Министерства Обороны Украины и объединения военных учёных. Поездка была за их счёт, так что я долго раздумывать не стал - говорят там диковинный случай. Какой именно не уточняют. Я думал проконсультировать их по телефону, но они сказали, что такого ещё не случалось, и лучше бы я выезжал поскорее, если вообще собираюсь. Вот я приехал: сейчас в Киеве. Встретили меня в аэропорту, проводили в гостиницу, миролюбиво за меня оплатили. Номер отличный, всё как надо. Ещё и еды в придачу дали: консервов, хлеба, колбасы, овощей. Кстати, насчёт оборудования: сказали что всё, что потребуется, предоставят. И вправду прислали мне пару ящиков с медикаментами. А в Москву выписали группу врачей из Германии, чтобы они в моё отсутствие присматривали за моими пациентами. Тут уж одно из двух: или в моих услугах тут заинтересованы, или министерству просто некуда девать деньги.

Сказали, что заранее оповестят, когда нужно будет выезжать на место. Сегодня буду ночевать в гостинице, отличный номерок!

28.03.2008. В 700 звонили, сказали, что заедут в 1430, время есть, отдохну перед работой.

Из краткого разговора я понял, что ехать придётся в Чернобыль. Всё необходимое доставят. Жду.

По телевизору ничего интересного. По новостям ничего про Чернобыль нет…

…Эх, ну и задел меня этот Чернобыль! Что же там могло случиться, там людей же мало! А речь должна быть о людях, я ведь на них специализируюсь, иначе какой толк меня вызывать? А может какие-нибудь чернобыльские мутанты, это же родственное? Хотя достоверно известно, что от излучения происходят лишь малые мутации, а чаще летальные исходы. Так что человек там монстром от радиации стать не может. Только от радиации…

29.03.2008. Привезли меня, поселили в одном домишке, люди тут живут - фон здесь низкий. Дело моё на время отсрочилось - какие-то у них затруднения. Эх, спешили - спешили, а тут «Подождите пару деньков, здесь не опасно!».

Разведал тут всё: природа отличная, но опасная, да и погодка хороша! Эх, если бы не взрыв! Живу в оштукатуренном доме с гаражом, инструменты есть, еда, препараты. Воду доставляют в бутылках. Книг много. Документы по медицине. Интересно…

Встретил тут старого знакомого Александра Миронова. Отбывает срок службы в элитных войсках, живёт здесь с женой Анжелиной, занимает неплохую должность, ещё и начальник вроде по этой деревушке. Парой слов перекинулись, но толком не поговорили. Осматриваюсь.

02.04.2008. Не было времени писать, а сейчас вот нашёл минутку. Я в шоке! Такого точно никогда не было! Но, впрочем, по порядку.

Ночью 30-ого марта за мной заехали, сказали срочно. Везли в грузовике около двух часов с командой бойцов. Останавливались пару раз то на минут 10, то на 20. Потом, как приехали, провели в какое-то здание. Куда не знаю - темнота была почти абсолютная. Завели в кабинет, просили подождать. Прождал часа 2 - 3. За мной зашли. Провели по каким-то тёмным коридорам, потом вывели в небольшой госпиталь. Со мной вели ещё 4 врачей, и насколько я понял, они тоже были не в курсе дела. По пути нам вкратце сообщили, что на пациента подействовало какое-то природное излучение во время походов по зоне отчуждения. Маловероятно, что это так и есть, подумалось мне.

Когда пришли в госпиталь увидели там пациента на больничной койке. Одет он был в новую и чистую форму чёрного цвета, некрепкого телосложения, незагорелый, он мало чем мне представлялся участником походов, к тому же я заметил, что на его ладонях, направленных к потолку, мозолей заметно не было. Стало похоже что от нас что-то серьёзно скрывают. Дальше - больше. Случай и вправду был весьма необычен. Пациент ровно лежал на койке, не шевелился, не моргал и смотрел в потолок. Кожа была едва тёплой. Но удивительным было то, что он говорил! Не с нами конечно, в смысле не разговаривал, а рассказывал. Через минут пять, я начал различать слова в размеренном бормотании. Пациент часто употреблял выражения «ушедшее вернётся», «расплата», «попытаться остановить», так же «новые правила», говорил что-то о «новом аде», и сопровождал всё это весьма интересными и связными домыслами. Оказалось что говорит он уже с пару часов и не повторяется. Все наши попытки привести его в чувства ничего не дали. Так что объяснения учёных по поводу возникновения этой «болезни» у пациента, я посчитал трижды ложными. Непонятно чего же они от меня тогда думали добиться? Если бы я хоть знал откуда это взялось. Мои коллеги по медицине тоже сложили руки. Не бывает такого, и быть не может!

Но всё самое удивительное было припасено на потом. Пациент, у которого, кажется, и тело отнялось, и рассудок, хотя он и читал замысловатое пророчество, приподнялся на койке, замолчав, посмотрел мне в глаза и сказал «ты дойдёшь!», лёг и умер! Я уверен, что он и вправду понимал, что смотрел тогда на меня, и адресовал именно мне «ты дойдёшь!». Если это пророчество, то, что оно означало? Нет, глупости! Такого не бывает, и быть не может!

04.04.2008. Сейчас 145. С погибшим пациентам далеко не продвинулись. Вечером 2-ого апреля устроили собрание. Там были четверо уже знакомых мне врачей, а ещё комиссия из военных врачей, верхи из министерства, высокие, как я понял, начальники. Весь этот совет хотел услышать от нас каких-то объяснений случившемуся. Нам ничего не оставалось, как пересказать подробно всю историю с медицинской точки зрения. Владислав Иванович, высокий начальник, остался очень не доволен нашими объяснениями, особенно про то, что такого просто не может быть, и начал было рассказывать, что нам не за то платят, чтобы мы рассказывали про сверхъестественное, пока не узнал, что нам не платят, и тогда уже остыл. После собрания мне сказали, что если я не спешу в Москву, то мог бы ещё остаться чуть и им помочь, помощь оплатят. Я решил остаться, в Москве у меня ведь никого больше нет, да и передышку возьму, побуду рядом с родиной.