Чтение онлайн

Во–первых, изначально высокий жизненный уровень. Заметим, что даже в колониальной Америке, уже в 1740-х годах, уровень жизни на душу населения был самым высоким в мире [178] . Америка и сегодня пропускает впереди себя по этому показателю только Люксембург и Норвегию, имея 35 тыс. долл. на душу населения в год. У 18,3 % американских семей имеется три и больше автомобилей. Сегодня Соединенные Штаты представляют собой третью по численности нацию мира, производящую треть мировых товаров и услуг, нацию, стоящую во главе материального и иного прогресса на нашей планете.

Во–вторых, в Соединенных Штатах наблюдается особое положение закона и тех, кто помогает его отправлению.

В Америке всегда было много адвокатов; сегодня их 3,11 на тысячу населения — значительно больше, чем в других развитых странах, где адвокатов в среднем значительно меньше одного на тысячу. Такое положение судебной власти делает все общественные документы, начиная с Конституции, подлинным правилом общественного поведения. Конституция же выделяет граждан, называемых американцами, проживающих в Соединенных Штатах, а не носителей той или иной крови.

В-третьих, в Америке наблюдается постоянное беспокойство относительно целостности этнически пестрого населения. Больше чем британские штыки волновало одного из отцов основателей — Бенджамина Франклина то обстоятельство, что немецкие поселенцы сохраняли (в Филадельфии и других местах) приверженность немецкому языку и обычаям; немцы здесь с большой неохотой ассимилируются и переходят на английский язык. «У меня самые, — писал Франклин, — большие опасения относительно этих иммигрантов из–за их клановости, плохого знания английского языка, их прессы и растущей нужды в переводчиках. Я предполагаю, что через несколько лет переводчики понадобятся в самом конгрессе, чтобы сообщить одной его половине, что сказала другая» [179] . В середине XIX в. страну буквально парализовал страх перед прибытием в нее католиков из Ирландии, Италии, Южной Германии, Австро — Венгрии. В 1900 г. романист К. Робертc печалился о том, что «Америка становится Восточной Европой» [180] . Это нежелание быть чем–то иным, кроме «царства англосаксов», продлилось на века.

При этом желание видеть свою страну и нацию единой владеет правящим слоем американцев со времен революции и Войны за независимость. Один из героев этой войны — Джон Джей в 1797 г. ставил весьма конкретную задачу: «Мы должны американизировать наш народ» [181] . Томас Джефферсон полностью присоединялся к этому мнению. Наиболее упорные и настойчивые усилия в этом направлении предпринимались в конце XIX и начале XX века — когда англосаксонский поток уже не мог конкурировать с инородным. По определению очень активного тогда судьи Луиса Брендайса, сделанному в 1919 г., «американизация означает, что иммигрант принимает одежду, манеры, доминирующие здесь обычаи: принимает вместо родного английский язык, делает так, что его интересы, предметы восхищения становятся глубоко укорененными в американской почве и становятся полностью совместимыми с американскими идеалами и стремлениями; новый иммигрант сотрудничает с нами в достижении этих целей, обзаводясь национальным сознанием американца». Все старые пристрастия и лояльности забыты, нити прежних связей разорваны.

Ради сохранения американского единства полегли на фронтах Гражданской войны 1861–1865 гг. шестьсот тысяч американцев. А президент Линкольн в мраморе вознесен над американской столицей под надписью «Спасителю Союза». Следует отметить в этом плане, что среди многонациональных стран Америка в этом отношении уникальна, она сохранила свое единство. Среди соседей Соединенных Штатов (созданных в 1776 г.), развалился Советский Союз (основанный в 1922 г.) и на глазах разваливается Великобритания (созданная в 1707 г. союзом англичан, шотландцев, уэльсцев и ирландцев).

В-четвертых, религиозность американского народа. О ней особо и отдельно.

Ныне происходит четвертое религиозное новообращение Америки. Страна не только осталась нацией верующих — религия стала играть еще большую роль в американском обществе. В XXI в. 59 % американцев считают, что религия играет в их жизни растущую роль. (Для стоящей на втором месте Британии этот показатель равен 32 %; далее следует Канада — 30 %, Италия — 27 %, Россия — 14 %, Япония — 12 %, Франция — 11 %.) Только в этой стране жаждут абсолютных стандартов личного поведения и общественной добродетели.

Прибывающие национальности обратились к самозащите, в том числе идейной. В 1916 г. была опубликована работа Р. Бурна «Наднациональная Америка». Это была первая серьезная попытка разобраться в проблеме влияния этнических диаспор на внутри– и внешнеполитические проблемы Соединенных Штатов. Это была убедительная попытка оценить меняющееся представление об американской национальной идентичности в свете таких обстоятельств, как смещение центра «поставки» новых иммигрантов в Центральную и Восточную Европу, национальное испытание на лояльность в ходе войны, где Германия и Австро — Венгрия заняли противоположные американским позиции.

Это была обстоятельная и убедительная критика ассимиляции и концепции «плавильного тигля», предполагающей отказ от культурных связей с покинутой родиной. Р. Бурн призвал американских консерваторов признать те преимущества, которые получает Америка от новых волн иммиграции, от прибытия новых людей иных этнических корней, которые своим самоотверженным и упорным трудом способны не только спасти экономику страны от стагнации, но и многократно приумножить ее национальное достояние. Обличение превратной роли иммигрантов, идеологические и практические атаки, направленные против новых иммигрантов, — как часть более широких попыток сплотить американское общество — разрушают важнейшее в американском политическом эксперименте: сам дух Америки, традиционно постоянно подпитывающийся новыми волнами иммигрантов.

Бурн защищал этническую культуру, что актуально и в современной Америке, продолжающей искать решение дилеммы: «хомо американус» или не потерявший связи со своей этнической общиной гражданин США. Критикуя ассимиляторскую традицию, Бурн обосновал ценность этнического элемента, он привел аргументы в пользу этнической укорененности. «Для Америки опасен не тот еврей, который придерживается веры отцов и гордится своей древней культурой, а тот еврей, который утратил свой еврейский очаг и превратился просто в жадное животное. Дурно влияет на окружающих не тот цыган, который поддерживает создание цыганских школ в Чикаго, а тот цыган, который заработал много денег и ушел в космополитизм. Совершенно ясно, что, если мы стремимся разрушить ядро национальной культуры, то в результате мы плодим мужчин и женщин без духовности, без вкуса, без стандартов — просто толпу. Мы обрекаем их жить, руководствуясь самыми элементарными и примитивными понятиями. В центре этнического ядра господствуют центростремительные силы. Они формируют разумное начало и ценности, которые означают развитие жизни. И лишь постольку, поскольку уроженец другой страны сумеет сохранить эту эмоциональность, он сможет стать хорошим гражданином американского сообщества» [182] .

Так идеологически обосновывается несогласие с теорией и практикой «плавильного тигля». Это несогласие ждало своего конкретного воплощения почти сто лет. Мощные силы начали терзать американское единство, главными элементами которого стали культура и политическая система.

После ослабления иммиграционных препон в 1965 г. в Соединенные Штаты хлынул поток иммигрантов, среди которых никак не преобладали европейцы, и в определении национальной идентичности стало терять свое значение расовое определение. Между 1965 и 2000 гг. в Соединенные Штаты въехало 23 млн иммигрантов. В середине 1960-х годов количество въезжающих в США иммигрантов составляло несколько меньше 300 тыс. человек ежегодно. В начале 1970-х гг. эта цифра выросла до 400 тыс. ежегодно, а в начале 1980-х гг. достигла 600 тыс. въезжающих в год.

Затем произошел примечательный скачок. Цифра иммигрантов в США переваливает за миллион человек в год. В 1990 г. американское правительство подняло лимит официальной иммиграции с 270 тыс. человек до 700 тысяч. Если в 1980-е годы в Америку въехало 7 338 062 человека, то в 1990-е годы — 9 095 417 человек [183] . Если на протяжении 1960-х годов в Соединенные Штаты въехало 3,3 млн новых граждан, в 1980-е годы американское общество увеличилось на 7 млн. А в десятилетие 1990-х годов население США за счет иммиграции увеличилось на более чем 9 млн человек. Если в 1960 г. доля рожденных за пределами США граждан составляла 5,4 %, то к 2004 г. эта доля увеличилась до 11,5 % [184] . Эта третья (после двух первых — середина XIX и рубежа XIX–XX веков) волна иммиграции в США отличается своей массовостью и своего рода неукротимостью. И еще: местом происхождения.