Чтение онлайн

Зато на мои действия отреагировала очень даже активно Мария Йамада, которая, несмотря на своем помешательство, умудрилась понять, что персона, находящаяся рядом с ней, ведет себя таким образом, который не совсем соответствует общепринятому понятию о полицейских обязанностях. Она начала кричать и стала метаться по пространству автомобиля, периодически налегая то на одну заднюю дверь, то на другую. Хорошо, что я активировал замки, иначе группа тех полицейских к большому своему удивлению и радости оказалась бы в числе отличившихся поимкой особо опасного преступника.

Несмотря на то, что двери были заблокированы, я все же продолжал нервничать: как-никак душераздирающие крики невменяемого существа могли донестись даже до не особо чуткого слуха этих болванов, оправленных в форму. Надо было во что бы то ни стало, успокаивать бесновавшуюся истеричку. Поначалу этот замысел было не так-то просто реализовать: просьбы успокоиться не возымели никакого эффекта, а ту моментально усыпляющую жидкость, приготовляемую Ипполитом, я позабыл взять. Что же остается? Надо действовать, используя доступные и в то же время действенные методы. Можно, конечно, применить силу и парой мощных ударов отключить сознание Марии, однако насилие назвать тузом в моем рукаве никак нельзя — настолько грязно я не играю. Значит, остается лишь один путь — призвать на помощь всю ничтожность моего дипломатического таланта. В голову пришла следующая идея: надо воздействовать на расшатанную психику моей заложницы, объясняя ей реальность так, как нужно сейчас мне.

— Мария, эти полицейские по определенным причинам хотят убить вас, — сказал я, указывая большим пальцем в сторону достаточно быстро от нас отдалявшейся группы людей, — Мне благодаря случайному стечению обстоятельств на миг раньше чем всем эти живоглотам удалось узнать о желаниях некоторых высокопоставленных лиц — вас хотят уничтожить. В том здании, возле которого стоят все эти люди, находится Государственная служба, и именно там сейчас выведывается вся информация о вас. Я был там незадолго до появления ваших новоиспеченных врагов. Причина, по которой вас хотят убить, мне не известна: возможно, это какой-то политический замысел, а может быть во всем повинна личная неприязнь. В любом случае вам грозит огромнейшая опасность. Позвольте же мне помочь вам.

Я не просчитался, во всяком случае, добиться того, чтоб крики и вопли прекратились, мне удалось. Женщина в миг перевоплотилась из некого подобия сирены, из всех своих качеств сохранившей только способность издавать соответствующие звуки, в молчаливого истукана, изучавшего своими неподвижными глаза всю мою внешность и, кажется, даже чуть-чуть нутро. Однако в этом проницательном взгляде, ставшим следствием моих доводов, мне удалось прочесть недоверие, перемешанное с заинтересованностью и сомнением.

— Вы спасаете меня? Спасибо, но объясните кто вы? — задала кажущийся очень логичным при сложившихся обстоятельствах вопрос Мария, и это факт, разумеется, не мог не пошатнуть мою веру в ее безумие.

— Ну, в первую очередь я благожелатель, зовут же меня Ид. Спасти вас меня надоумило исключительно дружеское чувство. Один близкий мне человек, некогда питавший к вам очень серьезные чувства, сильно бы расстроился, узнав, что я ничего не предпринял для вашего спасения.

— А что это за человек? — более располагающим к мирной беседе тоном вопросила моя спутница, давая тем самым мне знать, что заброшенная наживка находится уже глубоко в горле жертвы.

— На его автомобиле мы сейчас как раз перемещаемся. Не припоминаете никого из своих знакомых, принадлежащих к числу высокопоставленных сотрудников «Будущего за технологиями»? — я вел рискованную партию, но старался держаться правдоподобности: завод, на котором работала, Йамада принадлежит именно названному центру, так что вполне могло в своем время случиться так, что эта достаточно миловидная особа привлекла внимание какого-нибудь похотливого ученого, увидевшего в момент, скажем, планового обхода горбатящуюся у станка красавицу. Ко всем этим аргументам я приплюсовал так же и наличие у этой особы большого дома, который свалился явно не с неба — вероятно это чей-то подарок, подарок какого-то мужчины.

— Неужели это он! — воскликнула возрадовавшаяся Мария, и тем самым заставила меня почувствовать облегчение и наслаждение, наслаждение самим собой, так ловко вывернувшимся из щекотливой ситуации. — Я знала, что Сицран не забыл меня! Много времени прошло, а он ничего не говорил, но когда моя жизнь оказалась под угрозой, он вспомнил о своей любви ко мне! О, какой же вы прекрасный человек! Я благодарна вам очень! Везите меня к нему, везите, дабы я смогла сказать ему, что он может распоряжаться мною как захочет.

Как же удачно совпало, что мне удалось так легко провести эту женщину… Надо было лишь накидать чуть-чуть романтики, и она уже считает меня своим благодетелем. Если бы ей только было известно, что я везу ее считай что на смерть…

Оставшиеся три минуты поездки прошли в почти полном молчании, нарушавшимся лишь тихими репликами, являвшимися выражением непомерной радости моей жертвы. Я заехал в открытые ворота и припарковался в наиболее удобном месте, затем же помог выбраться Марии из автомобиля и препроводил ее в лабораторию. Там мы застали Ипполита рассматривавшим что-то в микроскоп — привычное его занятие.

— Здравствуй, друг! — громко сказал я, стараясь как можно быстрее привлечь внимание доктора, который должен был помочь мне поскорее справиться с сегодняшним делом, — Я привел нужную тебе женщину.

– Очень приятно, — улыбаясь, сказал доктор сразу после того как обратил взор на меня и Марию. — Можно начинать, я готов провести анализ всех параметров. — пока Ипполит говорил, Мария всматривалась в него тем безжизненным взглядом, которым незадолго до этого одарила меня в дверях своего дома, стараясь по всей видимости сопоставить черты моего дорогого доктора с чертами своего Сицрана.

— Это не Сицран! Вы обманули меня! — закричала она, а после начала хаотично размахивать во все доступные ей стороны конечностями, что, вероятно, должно было символизировать какое-то сопротивление или протест. Эти бесконтрольные движения, грозившие мне и доктору парой ссадин, надо было быстро прекращать. Я вплотную приблизился к сумасшедшей и взялся одной ладонью за ее целую руку, другой — за культю, потом же прижал их к талии так, чтоб лишить всякой возможности совершить хоть какое-нибудь опасное движение.

Затем же Мария была усажена в подготовленное для подобного рода случаев кресло, и доктор стал привязывать к конструкции ее руки и ноги, используя предназначенные для этого ремешки. Когда мы закончили со всем этим, и Ипполит наконец сказал, перекрикивая при этом ужасно вопившую Йамаду, что он может приступить к осмотру, я спокойно вздохнул.

Лаборатория была освобождена от моего присутствия, и у меня появилась возможность заняться своими делами, которые сейчас заключались в снятии грима и приведении своей внешности в полный порядок. Часа через два мне удалось со всем справиться, и теперь я мог снова наслаждаться своей истинной личиной в полной мере, что, надо сказать, после достаточно длительного притворства не может не радовать. Я, чувствуя довольство собой и усталость, решил, что стоит ненадолго прилечь, и сладкий сон без особых промедлений придет ко мне. Так и случилось.