Чтение онлайн

В этот день в землях Северных гномов ничего примечательного не случилось за исключением того, что в кои-то веки все кузнецы в этих землях не работали. Они отдавали дань памяти умершему начальнику кузнечного цеха. Этот уважаемый всеми гном скончался прямо на рабочем месте. Кстати, он расстроился по поводу собственной смерти больше всего, так как теперь не мог работать. Неприкаянной душой он метался по опустевшему кузнечному цеху, сыпал страшные проклятия и ругательства в адрес нерадивых соотечественников. «Лодыри! Бездельники! Нашли повод не работать! Я не для этого помирал!» – возмущалось привидение. Начальник кузнечного цеха даже на том свете переживал за дела живых. Ему не давала покоя мысль о том, что в армии недостаточно доспехов из «железа Форжеро». «Каждый день на счету! А эти тунеядцы устроили себе каникулы! Как их заставить работать?!» – ворчал недовольный покойник.

Тут ему в голову пришла гениальная мысль: «Мы можем видеть лишь неприкаянные души наших родителей, следовательно, я могу явиться во сне моему сыну!» Душа устремилась к дому скорбящего отпрыска. Сын безутешно горевал в связи с утратой отца. Он буквально не находил себе места и не ложился спать. Если бы он только видел, с каким перекошенным от возмущения лицом за ним по пятам носилась неприкаянная душа папаши-трудоголика. Кузнец злобно посмотрел на часы с кукушкой. В этот момент крохотные дверцы открылись, из окошка высунулось пернатое чучело и прокуковало полночь. Настроение покойника вконец испортилось. Сын его соизволил прилечь лишь под утро, доведя призрачного папашу до белого коленья.

Двухсоттысячная армия эльфов продолжала путь к Чёрной крепости под чутким руководством короля Бартоло и под пристальным наблюдением Великих Повелителей Стихий. Разумеется, о столь высоком сопровождении эльфы и не догадывались, хотя в Северной пустыне произошли разительные перемены. Там по волшебству появилась великолепная дорога, и всюду забили источники с чистой, питьевой водой. Король удивленно озирался вокруг. «И почему наши предки называли эти земли безжизненными? После войны обязательно следует заняться их освоением. Вернусь в столицу и издам соответствующий указ», – рассуждал эльфийский правитель, чем приводил в неописуемый гнев Великого Владыку Пустыни:

– Предупреждаю! Я терплю эту гадость в моих владениях лишь до конца войны!

– Что Вы так нервничаете?! Это временные, вынужденные меры. Вы сами на них согласились, – резонно замечал ему Великий Повелитель Рек и Озер.

– На что только мне приходится идти ради мира во всем мире! – бубнил хозяин Северной пустыни.

– Тоже мне миротворец! – недовольно фыркнул Великий Повелитель Плодородия. – Ему из бестолковой пустыни такую конфетку хотят сделать, а он кочевряжится!

– Подавитесь Вы своей конфеткой! Верните мне мою пустыню! – в сердцах завопил супруг Саабу.

– Вернём, не переживайте! Лично я не намерен впустую лить столько изумительной, кристально-чистой воды, – обиделся на песочного собрата Великий Хозяин Рек и Озер.

– Вот и прекрасно! А то на мои земли уже смертные начали заглядываться! Им же палец в рот не клади, они руку по локоть откусят! Никому нельзя верить! – причитал Великий Пустынный Господин.

Подобные разговоры случались между Великими Правителями Стихий в последние три дня с завидной регулярностью. Они не перерастали в жаркий спор с личными оскорблениями исключительно благодаря вмешательствам Саабу. Ей удавалось отвлечь внимание ворчливого супруга на более приятные темы. «Если бы не его жена, то этот змей пустыни нас точно бы достал!» – прошептал Великий Владыка Гор на ухо Великому Господину Огня. Тот утвердительно кивнул и с благодарностью посмотрел на Саабу.

В это время король Бартоло слушал рассказ Хиля о том, за что, собственно, принц Бласко сослал его в Северную пустыню. Хиль был действительно непревзойдённым рассказчиком. Его хотелось слушать часами. Когда король попросил эльфа поведать ему свою биографию, Хиль немного замялся. «Я расскажу Вам всю правду. Мне безумно стыдно и горько до сих пор за то, что я совершил шестьдесят пять лет назад. Я искренне раскаиваюсь», – сказал он королю. Эльф второй раз в жизни так подробно пересказал давнюю трагическую историю. Первый раз он поделился сокровенной тайной с Мауросом, который и стал Чёрным властелином. Точнее заговорщики воспользовались его телом, в которое поместили кристалл с душой Нуардис. Хиль знал об этом, так как в момент переселения душ стоял за дверью. Правда, эту трагическую историю эльф поклялся никому не выдавать. Он очень боялся чёрной магии.

Король Бартоло слушал его внимательно. С одной стороны, он сочувствовал эльфу, а с другой, осуждал его. «Да, в очень непростой ситуации оказался мой сын, однако сумел принять мудрое и справедливое решение, – подумал правитель эльфов. – Достойного наследника я себе вырастил». Так в разговорах и повседневных заботах пролетел тот день в Северной пустыне. Эльфы упорно шли вперёд, не зная, что их там ждёт.

Пограничники снова стали свидетелями нескольких кровавых столкновений, произошедших между кланами огров. Глядя на эти сцены, охранявшие границу гномы довольно потирали руки и посылали оптимистические сводки в столицу: «Проклятые чудовища воюют сами с собой. На границе всё спокойно». Каждый день, получая подобные сообщения, король Южных гномов беспокоился всё больше. «Здесь что-то не так?! Это затишье перед бурей! Великая война на пороге!» – размышлял он и приказывал держать армию в повышенной боевой готовности. Он лично произвёл осмотр тайного воздушного флота, надёжно спрятанного и замаскированного от посторонних глаз. О том, что Южным гномам удалось покорить воздух, пока никто не знал.

Вечером пограничники заметили одно странное облако, которое медленно двигалось в их сторону с территории огров. Воины насторожились, так как ничего хорошего им с этой стороны никогда не прилетало. Облако находилось на достаточно большом расстоянии. По подсчетам командира пограничного отряда, оно должно было долететь до них не раньше завтрашнего вечера, да и то в лучшем случае. «Бдительность не терять! Смотреть за этим неопознанным летающим объектом всю ночь в оба!» – напутствовал он часовых, заступивших на дежурство.

После короткой передышки сражения за золотую корону с рубинами возобновились с новой силой. Геррус довольно потирал руки, но в тоже время начинал беспокоиться. Тревогу у него вызывал клан бывшего казначея. Его воинам уже удалось одержать несколько крупных побед и существенно укрепить свои позиции. Колдун опасался появления одного явного фаворита гонки за власть. Если такая личность появлялась, то остальные кланы старались к ней примкнуть и образовать могущественную коалицию, что фактически означало бы конец гражданской войны.

Утром 10 января после тщательного анализа ситуации Геррус решил стравить бывшего казначея и своего «любимчика», огра по имени Цурухай. Сами понимаете, что слово «любимчик» необходимо взять в кавычки. Геррус ненавидел всех огров без исключения и всеми фибрами души. Цурухай являлся для него наиболее послушной и полезной марионеткой. Колдун очень ловко научился им управлять и в то утро отправил именно его сражаться с кланом бывшего казначея.

Силы противников оказались примерно равны. Победу в сражении мог одержать любой из самопровозглашенных кандидатов на престол. «Мне без разницы, какое из этих чудовищ победит! Главное, что они обязательно ослабят друг друга», – рассуждал колдун, закладывая в тупую башку своего «любимчика» правильный маршрут движения. Ведь противника ещё надо было найти. Геррус знал, где казначей устроил военный лагерь. Именно туда, к окончанию горного хребта Райх и посылал он отряд Цурухайя.

В тот день без магического вмешательства произошло несколько сражений, в результате которых погиб один претендент на верховную власть и по совместительству бывший главный придворный поэт. Так закатилось солнце огрской поэзии.

Буквально вчера вождь троллей Сехмет – непобедимый жестоко расправился с оппозицией, лишив её лидера права голоса одним точным ударом дубинки. Увы! Оппозиция это такая зараза, от которой одним ударом дубинки не отмашешься. От неё вообще крайне сложно избавиться. Она подобна чёрной плесени, которая появившись однажды, категорически отказывается исчезать. С другой стороны, она напоминает грызунов, борьба с которыми так же изначально обречена на провал. Сколько с оппозицией не борись, она всё равно появляется, причём при любой власти. Даже справедливейшее и наимудрейшее правление Сехмета – непобедимого вызывало некоторые недовольства у его верноподданных. Что уж говорить о других правителях.