Чтение онлайн

– А что значит перейти в ислам?
– поинтересовался тот, - это что, обрезание делать надо?

– Да нет, это не обязательно, - отмахнулся Гальперин, - но от всего этого предложения нам надо бы как-то отвертеться.

Юнга-раб принес и поставил пару низких кресел, в одно из которых сразу уселся Селим. На ют, в сопровождении матроса поднялся невысокий, пухленький, но быстрый как ртуть человечек. Его сопровождал охранник, одетый в юшман и с окованной железными полосами шапкой на голове. Посетитель, не обратив внимания на друзей живчиком проскочил мимо и уселся во второе кресло, спиной к ним, напротив капитана. Одет он был в шелковые шаровары и мягкие, невысокие сапоги с загнутыми носами, но его богато расшитый камзол был скорее европейского, а не азиатского покроя. И на голове у него вместо чалмы была шелковая кипа26 с вышитой золотом звездой Давида.

Борис вдруг понял, что фортуне наконец надоело демонстрировать им свою филейную проекцию и, затаив дыхание, стал прислушиваться.

– Что привело ко мне уважаемого Шимона бен Эзра, - номинально изобразив поклон, не вставая с кресла, поинтересовался пиратский капитан с легкой издевкой в голосе.

– Только то, что Селим ибн Хасан не выполняет взятые на себя обязательства, - раздраженно и с не меньшей издевкой ответствовал тот, - и, прежде чем вынести сей факт бесчестного обмана на совет гильдии, я решил сперва обсудить вопрос лично.

– Как ты смеешь, неверный, обвинять меня в бесчестии, - разъяренный Селим вскочил с кресла и схватился за кинжал, но, взглянув на охранника, который одним плавным движением выметнул меч из ножен, резко сбавил тон и уселся обратно.

Купец, явно довольный тем, что удалось вывести корсара из равновесия, ухмыльнулся и продолжил:

– Вот уже третий год ты получаешь от меня ежемесячно десять динаров и еще пять раз столько от других купцов гильдии. За это ты обязался беспрепятственно пропускать наши товары в обе стороны. Два года все было хорошо. Почему же сейчас ты решил разорвать эту сделку? Неужели ты думаешь, что, ограбив пару раз наши корабли ты получишь больше? И не надо на меня глазами сверкать. Если ты меня сейчас убьёшь, будет только хуже. Флоты Арагона и короля франков за пару недель затравят тебя как бешенного шакала. Или ты сомневаешься, что мы знаем все твои тайные стоянки на Сицилии, Корсике, Майорке и в других местах?

Селим сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев, но Шимон продолжал давить.

– Неужели ты думаешь, что мы платим тебе со страха? Нашей гильдии выгодно тебе платить, пока ты разоряешь неаполитанских, генуэзских и венецианских купцов. Даже награбленное иногда у тебя скупаем и смотрим сквозь пальцы на твои вылазки за рабами. Но если ты начнешь кусать кормящую тебя руку, то очень скоро поменяешь свой гарем на райских гурий.

Пират казалось сдулся, огонь в его взгляде потух, и он как-то обмяк в кресле. Это был не страх. Отваги Селиму было не занимать, так же, как и ума. Он просто понял, кто на самом деле "командует парадом" и то, что Шимон не пришел бы просто так на его корабль, если бы действительно не держал в руках козыри.

– Уважаемый бен Эзра, - уже безо всякой издевки произнес он, - объясни мне, что происходит. Я только сегодня вернулся в порт. Меня не было больше двух недель. Последний рейс к Сицилии был не особо удачным, только на обратном пути набрали небольшую партию рабов возле Русильона.

– Так ты не знаешь?
– в свою очередь удивился купец, - Шесть дней назад твоя галера захватила возле Гибралтара мою карраку, шедшую из Африки в Малагу с грузом черного дерева и слоновой кости, и пригнали её в Сеуту. Сегодня утром оттуда прискакал гонец. Капитана и троих матросов твои корсары убили. Остальных пытались продать в рабство. Хорошо, что наши люди убедили местного кади наложить арест на сделку.

– Но ведь у капитана должен был быть охранный медальон, - возразил Селим.

– Да, был медальон, - подтвердил Шимон бен Эзра, - поэтому мои люди и не сопротивлялись, когда твои воины высадились на судне. Но когда капитан хотел предъявить им медальон, его просто рубанули саблей.

– Шайтан подери этого Мехмеда, - Селим в сердцах ударил кулаком по подлокотнику, - он опозорил меня. Какое наказание ты просишь для него? Не был бы он правоверным, я бы отдал его тебе в рабы. Ну и, конечно, твое судно с грузом и люди будут немедленно возвращены тебе.

– Зачем мне этот дурак?
– презрительно скривился еврей, - Разбирайся со своими людьми сам. Но пятнадцать золотых, которые пришлось заплатить кади, пенсия, которую я должен выплатить семьям погибших и неустойка за задержку груза - с тебя. Так, что готовь шестьдесят динаров и учти, если еще раз подобное повторится - все дела мы с тобой прекращаем.

Селим был в ярости. С каким бы удовольствием он прирезал этого неверного, но прекрасно понимал, что, во-первых, охранник того превосходит любого из его людей, да и сам Шимон неплохо владеет оружием, хотя уже не молод. Во-вторых, проклятая гильдия действительно держит его за горло. Ну и наконец, не будь Шимон презренным иудеем, требования его были бы вполне справедливы. Так, что злился он в основном на шкипера своей второй галеры, который так глупо его подставил. Но выкручиваться как-то надо было.

– Уважаемый бен Эзра, - начал он, - как я уже говорил, последнее время дела шли не слишком хорошо. У меня сейчас есть всего около тридцати динаров. К тому же мне надо припасы закупать. Так, что больше двадцати пяти динаров не могу сейчас выплатить. И то всю команду оставлю без оплаты.

– Нет денег - бери в долг, - отмахнулся купец, - вон прямо в порту сразу три меняльные конторы есть.

– Ну да, - скривился Селим, - старый Ицхак возьмет шестьдесят процентов за кредит, а кривой Шакир и того больше. Фейзал - тот вообще до нитки обдерет.

– А что ты хотел, - усмехнулся Шимон, - ты опасным делом занимаешься. Можешь в любой день вместе с галерой в море сгинуть. Потому и учетная ставка для тебя высока. Можешь свой дом в Бизерте заложить. Под него процент значительно ниже будет.

– У меня еще дюжина молоденьких рабынь есть, - выдвинул контрпредложение корсар, - может возьмешь их в погашение долга.

– Я рабами не занимаюсь, - купец презрительно хмыкнул и отрицательно покачал головой, - и, кроме того, не держи меня за дурака. Это светловолосые одалиски, которых из Кафы привозят по пять динаров стоят, и то не все. А местные девки, которых ты в рыбацких деревушках отлавливаешь - цена им не больше чем по полтора динара. Ну может два, если особенно хороша.

Пока Селим размышлял, чем бы еще заинтересовать этого несговорчивого еврея, Борис решил, что настал его черед.

– Шалом, уважаемый бен Эзра, - произнес он на иврите, обращаясь к спине Шимона.

Тот подскочил, как подброшенный пружиной и, развернувшись к друзьям лицом, стал пристально их разглядывать. Охранник также сместился, грамотно прикрывая патрона от угрозы с любой из трех сторон. Борис улыбнулся.

– Кто такой? Сефард? Откуда?
– на ладино спросил купец.

– Барух бен Йохим, - перевел свое имя на древнееврейский Борис, перейдя на тот же язык, - шкипер из Яффо. Меня с другом на берегу пираты в плен захватили.

– Хм-м, шкипер...
– заинтересованно протянул Шимон, - Из Яффо... Далеко тебя занесло. А друг твой кто? Чего он молчит? Ему что, язык отрезали? Он тоже еврей?

– Он вообще-то из греков и языка не знает.

– Я по-гречески тоже не говорю, - Шимон резко потерял интерес к Константину, - но тебя я выкуплю. Рош Ха-шана27 скоро. Эта мицва28 мне зачтется.

– Только вместе с ним, - Борис положил руку на плечо Косте, - без него я никуда не пойду. Он мне родней брата. Мы с ним с детства вместе.