Чтение онлайн

— Открыл счет! — сообщил Вася. — Баня совершил огорчительную для него ошибку: он стал ножичком грозить, вместо того чтобы сразу бить. Первая кровь еще могла бы их охладить, жизнью рисковать дураков среди них нет. А на испуг их не возьмешь. Когда голова не думает, страдает жопа! — повторил Вася сказанное еще на плацу Дарзиньшем.

Очевидно, он во всем подражал начальнику, даже в словах.

Утром, когда Горбань собрался умываться, он обнаружил под подушкой завернутую в полотенце заточку. Незаметно оглянувшись, не видит ли кто, Павел торопливо спрятал ее за пояс под куртку и отправился умываться.

Ничего не предвещало печальной развязки, но Горбань встревожился: появление заточки под подушкой говорило о провокации, и о том, что его открыто предупреждают, что против него готовится определенная акция.

Было над чем призадуматься.

Но завтрак прошел без всяких эксцессов, если не считать позабавивший Горбаня эпизод с попыткой «замылить» назначение Васильева в шныри «хозяина», о чем втайне мечтал каждый заключенный.

От его внимательного взгляда, правда, не укрылось и то, что после такой попытки «бугра» увели, и больше его никто на швейке не видел, зато Горбань заметил, как забегали приближенные Полковника, и даже сам он пожаловал в производственную зону, где у него был свой уголок отдыха. Там он отдыхал, ничего не делая, как всякий уважающий себя «вор в законе», в то время как на него работали другие.

Но, поскольку на Горбаня никто внимания не обращал и даже не делал попытки с, ним заговорить, он постепенно успокоился, тем более что внимание нужно было сосредоточить на освоение простейшей операции: на вывертывании рукавиц. Это и был тот участок работ, на который определил Горбаня мастер швейки, один из старожилов колонии, сидевший здесь еще со времен Хрущева, когда раскрылось нашумевшее дело о подпольных швейных цехах, да и не только швейных, там были и текстильные, и «левые» ларьки, в основном, на вокзалах, где легче было уклониться от бдительного ока ОБХСС, поскольку на транспорте собственная милиция.

Операцию по вывертыванию рукавиц, конечно, рабочих, из грубой материи, Горбань освоил на редкость быстро. А станок для вывертывания был на редкость прост и доступен: широкая скамья, отполированная задами предшественников Горбаня, да встроенный в скамью деревянный же отросток, до смеха напоминавший фаллос в боевом положении.

Горбань сразу же понял слова мастера, сказанные им со смешком:

— Теперь девочек ты будешь трахать только вот так!

Действительно, процесс вывертывания рукавиц отдаленно напоминал половое сношение, особенно, если есть достаточно развитое болезненное воображение давно не видавшего, уже забывшего о женщинах человека.

— В твои обязанности будет еще входить подача материала раскройщикам, — добавил мастер, — пока не начнут тебе набрасывать рукавицы на выворотку.

Однако Горбань не остался без работы: на скамью и прямо на пол ему накидали несколько пачек рукавиц, пошитых еще вчера, ночной сменой.

Поначалу все казалось так легко. Но уже через час руки от непривычки отказывались повиноваться. А Горбаня нельзя было назвать слабаком, на воле он усиленно занимался спортом, даже ходил на самбо последние несколько месяцев перед арестом. И то, что он так успешно отмахался от попыток его «опустить» в тюрьме, говорило о многом. В камере сидели не дистрофики.

Горбань прервал работу и стал растирать онемевшие от напряжения руки. Затем он встал, сделал несколько приседаний и ожесточенно растер поясницу.

В этот момент к нему и подошел подручный-охранник Полковника.

— Иди за мной! — приказав он не терпящим возражения голосом. — Полковник зовет к себе.

И он пошел не оглядываясь, в полной уверенности, что Горбань идет следом. Подручный не ошибся.

Горбань размышлял лишь пару секунд: подчиниться приказу или нет. Потом решил, что хуже будет, если он не подчинится.

«В конце концов у меня с собой заточка!» — успокоил он себя удобной мыслью, надеясь «отмахаться» уже не только кулаками и ногами.

Уголок отдыха Полковника был устроен в дальнем углу швейного цеха, подальше от стрекота машинок, который громкостью был чуть тише пулеметных очередей.

Полковник сидел в мягком кресле за невысоким столиком ручной работы, очевидно, того же умельца, что искусно вырезал и кресло «хозяина» колонии.

Он бросил на пол, рядом с собой, небольшой мат четырехугольной формы, больше похожий на подушку, но поскольку он был плоским и достаточно жестким, вернее будет назвать его матом.

— Садись! — приказал он тихим и нежным голосом.

— Спасибо, я постою! — поспешно отказался Горбань.

— Как хочешь! — равнодушно сказал Полковник. — Пить будешь? Чифирь, кофейку можно сварганить, водочки немного перед обедом. А на закусь ветчина. Ты же ешь ветчину? Религия твоя разрешает тебе?

— Спасибо, не хочу! — сразу отказался Горбань.

— Это почему же? — сделал изумленное лицо Полковник. — Это в кого же ты такой застенчивый?

— Так расплачиваться же потом придется! — усмехнулся Горбань.

— А ты свою девственность бережешь? — улыбнулся Полковник. — Может, ты оральным сексом со мной займешься? Я тебя быстро всему научу. Будешь жить как король, только немножечко лучше, потому что со мной трахаться будешь. Или ты считаешь, что только девочкам можно целки ломать?

— Никому я не ломал! — грубо ответил Горбань. — Извини, мне работать нужно. Рукавицы выворачивать.

И он резко повернулся и покинул закуток, пышно называющийся «уголком отдыха».

Полковник закрыл глаза, на лице его появилась лютая злоба, аж скулы обозначились топориками.

В уголок, отгороженный от остального цеха черной плотной материей, той, из которой и шили рукавицы, заглянул громила-адъютант Полковника, который сразу же покинул уголок, как только привел Горбаня.

— Ломается шалава? — спросил он шефа.

Полковник сверкнул глазами и прошипел змеей:

— Заломать его «хором»! — приказал он.

— Первым отметишься? — угодливо захихикал подручный.

— Отмечусь! — согласился Полковник. — Я в силе! Поспеши, чтобы до обеда, а то после обеда меня сразу же в сон клонит. А к вечеру мне надо быть в форме: в шахматы со Студентом играть буду.

— Из-за него, козла, наш «бугор» спалился! — злобно возразил подручный.

— Его вина! — равнодушно бросил Полковник. — Ему что было приказано? Прощупать Студента на вшивость. А он заорал, чем и привлек внимание Васи. Сам и заработал карьер. Ничего, мы постараемся его оттуда вызволить. А Студента треба приручить, может, использовать можно будет!

— Раком! — так же злобно пошутил подручный.

— Войну «хозяину» пока рано объявлять! — возразил Полковник. — Да и не из-за чего. Он нас не трогает, мы его не трогаем! Запомнил? — повысил он голос.