Чтение онлайн

Игорь обомлел. Перед ним сидел человек, весивший от силы килограммов шестьдесят. Ну, может быть, килограммов шестьдесят пять.

«Если он за год терял по пять килограммов, то как раз: пятью пять — двадцать пять, — подумал Игорь. — Сколько же можно потерять за десять лет?»

О результате не хотелось и думать. Слишком страшно было.

«Освенцим», — мелькнуло в сознании Игоря, но развивать дальше теоретические выкладки не хотелось, слишком далеко они могли завести.

К тому же в подсознании Игорь ощущал, что Дарзиньш, со всей его тиранией и жестокостью, все же гораздо ближе Игорю, чем «воры в законе». И очутиться между молотом и наковальней не хотел даже мысленно. Он решил придерживаться пока строгого нейтралитета, ни на одну из сторон ему вставать не хотелось. Его вполне устраивали несколько отстраненные отношения как с Дарзиньшем, так и с Полковником. И пока и тот и другой были согласны на такой нейтралитет. Что могло быть дальше, в связи с развитием событий и длительностью срока, Игорь не мог ни предположить, ни предвидеть. И хотя Игоря тревожили слова, сказанные Дарзиньшем о каких-то видах на Игоря, он все же надеялся всех «пересидеть», вспомнив «Железную волю» Лескова. Правда, подумав о печальном конце героев этой повести Лескова, он несколько смутился, но решил, что у него будет все по-другому.

За ничего не стоящими разговорами, мелкими и ничтожными, время летит быстрее. Вскоре объявили ужин, и заключенные по крику бригадира быстренько построились в колонну и весело и шумно двинулись в столовую, откуда и вправду доносились аппетитные запахи. Навстречу им попался один из поваров, тоже из заключенных, который нес в термосах ужин в барак, где оставались Полковник со своими приближенными.

Игорь проводил глазами повара, на что Пан ему заметил:

— Ты, Студент, ни на что не обращай внимания, это тебя не касается, и ты не должен замечать этого, — сказал он внушительно и как-то по-отцовски. — В зоне любопытных не любят, сразу буркалы выколют.

— Так это чисто познавательный интерес! — стал оправдываться Игорь.

— Говори проще и яснее! — опять сделал ему замечание Пан. — Не выпендривайся, не лезь поперек батьки в пекло, не беги впереди паровоза.

— Я же не употребляю научную терминологию! — оправдывался Игорь.

— Будь проще! — не стал слушать оправданий Пан. — Ты сюда не на экскурсию приехал. Тебе срок здесь тянуть. И не маленький. «Червонец», как-никак. Ты меня слушай! Я тебе плохого не посоветую. Не хотелось бы тебя увидеть ни на «пере», ни на «хере». Живи здесь с оглядкой. Забудь привычки с воли. Они тебе здесь не пригодятся, мешать только будут.

Игорь промолчал. Спорить не хотелось, к тому же он знал, что Пан, действительно желает ему добра, а следовательно, прислушаться к его словам необходимо.

В столовой было на удивление чисто и вкусно пахло картофельным пюре. Игорь даже ощутил чувство голода.

Они с Паном сели вместе, забили себе места у маленького оконца, тоже, к удивлению Игоря, чисто вымытого, правда, вид из него был прямо на колючую проволоку, но что делать, такая уж специфика Лагеря, созданного якобы для исправления заключенных сюда правонарушителей, а на самом деле служившим местом страшного наказания, земным адом, местом полного исчезновения.

Дежурный по столовке быстро раздал по пайке хлеба, которую многие стали тут же с голодным блеском в глазах уничтожать. Их сразу же можно было отличить от вновь прибывших, они все время хотели есть, культ еды был главным в жизни, основой и целью.

«Странно, — подумал Игорь, — что это они все такие голодные, если и пайка хлеба не маленькая, и картофельное пюре на ужин дают?»

Дежурный притартал на огромном деревянном подносе, который придерживал широкий брезентовый ремень, прибитый к основанию подноса и надетый дежурному на шею, алюминиевые миски с картофельным пюре.

Сидящие с краю стола стали снимать миски с подноса и швырять их по столу сидевшим дальше. Первыми получили свои порции сидевшие у окна Пан и Игорь.

Картофельное пюре было, действительно, на молоке и очень вкусным. Но только было его очень уж мало, несколько ложек.

Игорь и не заметил, как съел и пюре, и хлеб.

— Прямо как по диетическому питанию: «Вставайте из-за стола с легким чувством голода», — сказал он, начисто вылизав миску. — А добавки попросить нельзя?

— Почему? — возразил Пан. — Попросить можно, получить нельзя. Ничего. Я уже нас с тобой записал на работу в столовую на сегодняшний вечер. Картошку чистить.

— На завтрак опять картофельное пюре? — удивился Игорь.

— Держи карман шире! — усмехнулся Пан. — На рыбкин суп будем чистить картошку. Но отварной картошечки заработаем на ночь глядя. На сытый желудок и спится веселей.

Миски были уже у всех пусты, хлеб съеден, но все сидели, ожидая команды «встать».

— Долго сидеть будем? — поинтересовался Игорь.

— А ты торопишься куда? — улыбнулся Пан. — Случайно не на свиданье? Здесь на свидание ходят только к «Дуням». В барак к опущенным.

— Менять свою сексуальную ориентацию я пока не собираюсь! — недовольно заметил Игорь.

Он еще кое-что хотел добавить, но Пан вновь его перебил:

— Опять сложно говоришь! — заметил он. — Не раздражай братву. Не любят здесь шибко умных. Подлянку могут какую-нибудь сотворить. А сидеть мы будем до команды. Ты теперь приучайся все делать по команде. «Подъем», «отбой», «встать», «сесть», «на работу». Команд много, но не очень, все узнаешь, все выучишь, все будешь не только знать, но и исполнять.

Вскоре последовала и команда. Отряд заключенных вновь построился в колонну и, весело гогоча и толкаясь, двинулся обратно в барак.

Игорь, еще раньше, стоя на плацу, разглядел, что жилой сектор лагеря составляли четыре зоны, неравномерно разделенные столбами с колючей проволокой. Две большие зоны и две маленькие, как и та, в которой сейчас находился Игорь.

Он и спросил об этом Пана.

— Тоже мне, уравнение с четырьмя неизвестными! — засмеялся Пан. — Две большие — это зоны вальщиков и каменотесов, здесь есть страшный каменный карьер, не дай тебе Бог попасть туда, хуже каторги, там работают все штрафники, нарушители режима злостные, те, кого надо уничтожить, если команда такая поступила.

— Как? — поразился Игорь.

— А вот так! — нахмурился Пан. — «Как накакал, так и смякал!» Знаешь такую поговорку?

— Разве можно изменять приговор суда? — удивился Игорь.

— Кому тут надо изменять приговор суда? — тоже удивился Пан. — Изменяют жизнь человека на смерть, и все тут, какие дела! Не бери в голову, свихнешься. Здесь надо принимать все так, как есть, иначе психанешь и на проволоку полезешь, что под током ночью.

— Что-то я на внутренних столбах не заметил изоляторов, — сказал Игорь.

— Какому козлу придет в голову внутреннюю проволоку на ток сажать? — сначала даже не понял Пан. — Я имел в виду ту, что на деревянном заборе. Электрический стул под открытым небом. Ладно, хватит разговоры разговаривать, пора и потрудиться.

Игорю, честно говоря, не очень хотелось идти работать на кухню, но для расширения своих познаний о лагере, о его внутренней жизни, можно было и пожертвовать свободным вечером, тем более что идти было совершенно некуда, сидеть на завалинке возле барака и курить и трепаться с зеками о житье-бытье было, может, и интересней, но Игорь, во-первых, не курил, а во-вторых, знал, что таких разговоров наслушается еще в течение десяти лет на всю оставшуюся жизнь.