Чтение онлайн

— А на самосуд они не пойдут? — спросил Игорь.

— Пойдут! — нехотя признался Вася. — Но это к лучшему. Можно раскрутить виноватых и упечь их на «особняк». Еще пару суток проплывут на барже, а там их ласково встретят. Ты свою клетушку почисти от бумаг, приготовься к допросу, будешь со мной в качестве секретаря, я пишу с ошибками, а ты парень грамотный, справишься. Я пошел Горбаня «щучить». Он там перчатки выворачивает и не догадывается, что скоро мы его будем выворачивать. Только наоборот.

— Как это, «наоборот»? — не понял Игорь.

— Просто, Ватсон! — улыбнулся Вася. — Баня выворачивает сшитые наизнанку перчатки налицо, а мы будем «сшитого» налицо Горбаня выворачивать наизнанку.

— Понятно! — поежился Игорь, представив себе, какими методами Вася будет это делать и как приятно будет на это глядеть.

Но… «назвался груздем, полезай в кузов».

Вася отправился на «швейку» забирать Горбаня, а Игорь запасся бумагой и ручками, чтобы записывать за Горбанем его показания. Впрочем, Игорь чувствовал, что одним Горбанем дело не обойдется…

А Горбань сидел в это время на широкой, отполированной многочисленными заключенными скамье и старательно насаживал на так же отполированный до лакового блеска «колышек» рабочие рукавицы. И блаженная улыбка, играющая на его губах, многих озадачивала.

Правда, к нему и не подходили, только издали поглядывали на него, удивляясь, как иногда быстро в лагере сходят с ума.

В обязанности самого Горбаня входило собирать, пошитые рукавицы, брошенные швей-мотористами третьего разряда на пол возле своих рабочий мест. И упаковывать готовую продукцию в пачки, перевязывая их крест-накрест.

Когда Горбань подходил собирать кучи пошитых рукавиц, каждый из работающих ощущал от его дурацкой улыбки, словно приклеенной к лицу кем-то посторонним, какое-то беспокойство.

Вообще, всех людей беспокоит общение с умалишенными, хотя каждый знает, что это болезнь не заразная, но инстинктивно все равно опасается. Сумасшедшие находятся в другом мире, никто не знает, лучше он или хуже, но люди держатся за свой мир, как был он ни был плох.

Когда Вася, пришедший за ним с напарником, таким же громадным и таким же сильным, увидел его, то поразился нескрываемой мстительной улыбке, с которой Горбань насаживал рукавицы на отполированный «колышек», который чаще называли тремя буквами, обозначающими мужской член.

Горбань видел Васю с напарником, но ни одна черточка на его лице не дрогнула, а улыбка не только не исчезла, а просто засветилась еще ярче.

— Вставай! — приказал ему Вася. — Пойдешь с нами!

— Мне работать надо! — возразил Горбань. — Норму выполнять!

— Ты ее уже перевыполнил! — мрачно намекнул Вася.

Он спокойно взял Горбаня за шиворот и поднял со скамьи, как маленького котенка, которого берет за складку кожи на шее мама-кошка, и поставил перед собой.

— Ты, пацан, не корчи передо мной передовика производства на фоне переходящего Красного знамени.

Швейное производство замерло. Заключенные следили за разворачивающимися событиями, как говорится, во все глаза.

Вася заметил это и рявкнул громовым голосом на весь цех:

— Работать, сачки! Вас сюда прислали исправляться через труд, а не спектакли смотреть!

Он еще пробурчал себе поднос что-то типа «козлы вонючие», но его уже не слушали. Мертвую тишину сразу же нарушил пулеметный стрекот разбитых и старых машинок.

Вася легонько толканул Горбаня в плечо, отчего тот, против своей воли, пробежал несколько метров вперед, по направлению к выходу из «швейки».

Горбань шел к административному корпусу, к «крикушнику», заложив руки за спину, как опытный, с многолетней практикой, зек, подняв голову к небу, словно впитывая в себя в последний раз синеву и золото, яркие краски лета. За забор он почему-то не смотрел, хотя там можно было увидеть верхушки пихт и кедров. Очевидно, чтобы не видеть забора и колючей проволоки. А небо и солнце не опутаешь колючей проволокой, не закроешь решетками, не огородишь заборами. И сквозь них видно то же самое: недостижимая высь и нестерпимо сияющее солнце, когда их не скрывают облака и тучи.

Игорь уже все подготовил, чтобы записывать показания Горбаня, если, разумеется, он соизволит дать их следствию.

Вася ввел Горбаня в комнату и, взяв стул, поставил его у стены, противоположной столу, за которым сидел Игорь, легким ударом по плечу усадил на него Горбаня.

Затем он принес настольную лампу с металлическим абажуром направленного действия и, включив ее в сеть, стал светить в лицо Горбаня. Так, как Вася видел в старых картинах, каждый уважающий себя следователь вел допрос подозреваемых. Наверное, сказал себе Вася, в ярком свете видно каждое выражение лица подследственного и можно понять, когда он врет, а когда говорит правду.

— Мне мешает свет! — спокойно сказал Горбань.

Игорь поразился его спокойному тону и полной невозмутимости. Но, поразмыслив, Игорь понял, что Горбань распростился с жизнью, и для него каждая минута — подарок судьбы, которым он и пользуется с благодарностью.

— Рассказывай! — приказал ему Вася, торжественно усаживаясь за стол на председательское место. — Только не ври!

— Мне мешает свет! — опять повторил Горбань, так же спокойно и невозмутимо.

— Тоже мне, цаца! — рассердился Вася. — Свет — это не мой кулак! Он тебе рожу не разобьет и глаза фингалами не разукрасит. Рассказывай, тебе говорят! Не испытывай моего терпения.

— С самого начала рассказывать? — спросил Горбань.

Игорь напрягся. Вася тоже.

— С самого-самого! — обрадовался он.

— Хорошо! — согласился Горбань. — Родился я в одна тысяча девятьсот…

— Глохни, козел! — заорал разгневанный Вася. — Ты мне «парашу» не гони, фраер, ты мне про вчерашние убийства рассказывай.

Горбань заметно оживился и даже обрадовался.

— А-а! — протянул он с облегчением. — Так бы и сказали! Я же вам еще вчера вечером кричал, что их всех черт с собой забрал. Он их убил и забрал с собой. Но, видно, мы все ошиблись! Черт их побросал в выгребную яму. Я, честно вам скажу, думал, что он их заберет с собой в ад. Но у него, очевидно, свои планы. Может быть, это какой-то символ?

— Какой символ? — обалдело спросил Вася, не ожидавший такого разворота событий. — Ты, козел, решил «косить»? Дуриком отмазаться от пяти «мокрух»? И слинять в «дурную» зону?

— Это точно — символ! — решил сам Горбань, не обращая ровно никакого внимания на гневные вопли Васи. — Решил, что недостаточно еще их изгадил здесь, на грешной земле, прежде чем подвергнуть их души мукам в аду. Впрочем, души их уже там, я уверен в этом.

Вася безмолвно встал из-за стола и, подойдя вплотную к Горбаню, отвесил ему такую звонкую оплеуху, что тот слетел со стула в дальний угол, будто ветром сдуло.