Чтение онлайн

„Старый козел! — иронично думал о „хозяине“ Вазген. — Я к тебе ключик подберу. Твой возраст как раз требует „собеса“, а тюремный даст тебе возможность купить где-нибудь в Крыму приличный домик с садом и солидную прибавку к нищей пенсии. Откажешься, устроим такую „прессовку“, что небо с овчинку покажется. Блатные — самый лучший инструмент давления. Всех твоих стукачей выявим, во все внутренние комиссии посадим своих людей, посмотрим, как ты будешь сопротивляться“.

Дарзиньш понимал, такому этапу, что прибыл, устраивать показательные выступления ни к чему, не помогут. Эти все сами знали, их можно было только убить, но не сломать.

И он решил на всякий случай договориться с начальством военной базы, чтобы те создали мобильный отряд быстрого реагирования на БМП, на предмет подавления бунта в колонии.

Вазгена встретили, как и подобает встречать „князя“ зоны, „по-княжески“. Ему даже выстроили в лучшем бараке зоны нечто вроде комнатки, украсив ее меховыми ковриками, шкурой волка на полу возле кровати и повесив на бревенчатые стены несколько олеографий, неизвестно какими путями попавшие в колонию.

Соответственно был устроен и пир, для которого у всех без исключения заключенных были конфискованы все запасы продуктов, присланных в посылках. Пили, естественно, только водку, доставляемую в зону вольнонаемными и конвоирами, которым хотелось подработать перед увольнением в запас.

— Сколько блатных в зоне? — спросил Вазген, обдумывая план дальнейших действий.

— Мало! — честно ответил „смотрящий“, передавший власть в зоне утвержденному „князю“. — Процентов пять, не больше. И еще процентов пять приблатненных и фраеров, готовых стать ворами.

— Маловато! — обеспокоенно сказал Вазген. — А „мужики“ какие?

— „Мужики“ здесь все за тяжкие преступления отдыхают: убийства, наркота, валюта и изнасилование малолетних и несовершеннолетних.

— Да? — обрадованно засмеялся Вазген. — И среди них встречаются хорошенькие?

— Одна такая „девочка“ ждет уже не дождется, когда можно будет подлезть под тебя, „встать перед тобой, как лист перед травой“, — .пояснил „смотрящий“. — Между прочим, профессионалка.

— Из „голубых“? — сразу понял Вазген. — Что же его сюда упрятали?

— Соперницу зарезал! — пояснил „смотрящий“. — „Короля“ своего приревновал. Все, как у людей.

— Как дела в зоне? — поинтересовался Вазген. — Я слышал по дороге, есть какие-то трудности?

— Есть! — вздохнул „смотрящий“. — Новый „хозяин“, как новая метла, что чисто метет! А тут еще объявился в зоне „мочила“-невидимка. Пятерых наших „замочил“ и троих приблатненных фраеров. Жутко работает, с „расчлененкой“. И никаких следов не оставляет. Тут у нас один фраер с наркотой попался, Студент. Четыре курса юрфака закончил. Одного он лихо раскрутил, мы того на раскаленный член надели. Но больше ничего пока не известно.

— Что за человек — новый „хозяин“? — поинтересовался Вазген.

— С севера! — пояснил „смотрящий“. — Большой специалист по „перекраске“.

— Договоримся! — уверенно сказал Вазген. — Он — „хозяин“, я — „хозяин“. Поборемся. Чья возьмет, тот и будет влиять на зоне.

— Я за разумный компромисс! — признался „смотрящий“. — „Паны дерутся, у холопов чубы летят“. Сейчас модна теория о сосуществовании двух систем в мире. А у нас тем более, на столь замкнутой территории сам Бог велел решать миром все спорные вопросы.

— „Пресс-хату“ устроить начальничку все же не помешало бы! — жестко сказал Вазген. — Равновесие сил опасно!

— Беспредел опаснее! — напомнил „смотрящий“. — По нашим законам беспредел умаляет авторитет той стороны, которая его начала. И так Ступа безо всякого на то основания допустил беспредел в наказании „крысятника“, пойманного с поличным, кисть руки ему отрубил механическим резаком.

— Умер? — спросил Вазген, сразу же заинтересовавшись.

— Пока еще нет, — ответил „смотрящий“, — но скоро умрет, я думаю.

— Ступа себя за авторитета поставил? — удивился Вазген. — Когда „сухарь“ залупается, ему сносят башку. Кто этого „шестерку“ за авторитета принял? — жестко спросил он.

— Полковник! — пояснил „смотрящий“. — Я сомневался, но он мне сказал, что у него есть „объективка“.

— А Полковника „замочили“! — задумался Вазген. — Ништяк! Не будем праздник портить. Со Ступой разберемся позже. Арик! — позвал он Матевосяна. — Расскажи „кентам“, как ты в Западной Германии срок канал!

Это сообщение вызвало гул одобрения. Каждому захотелось послушать, как содержат заключенных в других странах.

— Это — сказка! — начал свой рассказ Матевосян, сразу же вызвав этим мощный хохот у братвы. — Клянусь, э! У каждого была своя комната, а дверь запиралась там не снаружи, а изнутри. Хочешь общаться, общаешься, не хочешь никого видеть, запрись и читай книгу или газету, или слушай радио. Телевизор в гостиной, а таких гостиных несколько. Надоела одна тусовка, идешь к другой. В столовой дают кусок мяса величиной с тарелку или целую куриную ногу. И не такую, как у нас, от синей курицы, умершей в глубокой старости, а толстенькую и беленькую, как у четырнадцатилетней девочки…

— У нас тоже кур навезли! — сообщил блатной, работающий на кухне. — Но их нам приказано только варить…

— Еще раз прервешь, язык в жопу засуну! — пообещал Арик обиженно. — Гарнира дают сколько хочешь, овощи и фрукты каждый день. Никакой „шрапнели“.

— И такая благодать для любой „масти“? — спросил, не выдержав, еще один из братвы. — Хоть денек бы пожить так!

— Скучно! — презрительно сказал Вазген. — Я в Лефортово сидел в двухместной камере, так через неделю попросился обратно в Бутырку, где на двадцать посадочных мест тридцать пять человек. Захотелось большой братвы. Уважения там для нашей „масти“ побольше.

— Так там лучше! — возразил Арик. — Любая тусовка к твоим услугам.

— И шастать можно куда хочешь? — не поверил Ступа. — Параша это!

Вазген сурово посмотрел на Ступу.

— Твой номер „восемь“, когда нужно, спросим! — сказал он грубо.

Ступа и остальные блатные опешили. „Князь“ не имел права так говорить с авторитетами, „авторы“ — элита уголовного мира и опора самого „князя“ в зоне.

Арик, не участвовавший в разговоре Вазгена со „смотрящим“, решил сгладить неловкую паузу, возникшую в компании.

— Мне там рассказали фантастическую историю, что в Штатах вообще не будут сажать, а будут лечить таблетками, — восхищенно рассказывал он. — Выпил пару таблеток, и ты уже исправился и остаешься на свободе с чистой совестью.

— Параша все это! — зло и упрямо возразил Ступа.

Арик растерянно посмотрел на Вазгена. Это был уже вызов со стороны Ступы. Особенно после предупреждения, сделанного „князем“.

— На „разборку“ нарываешься, Ступа? — тихо спросил Вазген.

Но в наступившей тишине его шепот прозвучал громче крика.