Чтение онлайн

— Наверное, это счастье — когда в мире есть настолько близкий человек, — задумчиво произнесла Арина.

— Может быть. Я по-другому не пробовал. И это… мы уже на «ты».

— А девушки вас друг к другу не ревнуют?

— Бывает. Но пока удавалось или объяснить, или мирно расстаться с девушкой. Или ты интересуешься, насколько я свободен? Или насколько свободен Моня?

— Не путай меня с Дашей. Просто поинтересовалась. Кстати, о любви. Ты заметил, Ангел начал тебя копировать?

— Да, хотел попросить. Ты с ним ближе знакома, намекни ему, чтобы портупею изнутри мебельным лаком смазал. А то она гимнастерку красит. Будет ходить в полосочку, как зебра.

Арина засмеялась — и напряжение внезапно лопнуло с тихим звоном, как самая тонкая струна.

Июль 1946

Новая работа «Маскарада» была как две капли воды похожа на предыдущую. Тоже орсовский склад — на этот раз водоканала. И тоже — нарисованная углем маска.

Арина искала следы — но напрасно. В этот раз сработали чисто.

— Скажите, Иосиф, вы смогли по моей просьбе опросить, гм, агентуру? — обратился Цыбин к Ангелу у нее над головой.

— Опросил. Толку ноль. Сказали что я… — Ангел замялся, глядя на Арину, — …в общем, что я контуженный, потому что все знают — шлепнули «Маскарадов», а новые не появлялись. И вообще, говорили со мной как-то неохотно.

— И почему это левантийские бандиты не хотят открывать душу человеку в милицейской форме? — протянула Арина.

Цыбин засмеялся, а Ангел покраснел до корней волос.

— Ну, они меня знают… Я хороший…

— Угу. Знали. Пока ты, сука, из честных воров в легавые не продался, — карикатурно изображая криминальный элемент, прорычал Моня. — Кстати, был в моей жизни подобный случай, не знаю, стоит ли при дамах…

«Дама» заверила Моню, что в первую очередь она медэксперт, а потому шокировать ее нелегко.

— Ну хорошо. История. Только поклянитесь, что никому. Особенно — главному герою.

Арина с Ангелом энергично закивали.

— В общем, один представитель левантийского уголовного розыска, назовем его условно Ш., решил испробовать продажной любви. Зря я ему Достоевского подсунул для культурного развития — что-то он там не то вычитал. И пошел этот наш недоокультурившийся Ш. прямиком в порт. Там, конечно, девушек — море. Но как назло, все абсолютно приличные. Одна жениха-матроса ждет, другая — думает, не наняться ли поваром на судно, третья просто прогуливается… Потому что когда на тебя выбегает здоровенный мужик в милицейской форме и спрашивает, не продаешь ли ты себя, тут любая честной станет.

Арина как-то очень непедагогично расхохоталась, представив картинку. И вдруг резко оборвала смех — возле двери склада что-то блеснуло. Она подбежала, наклонилась — и воровато оглянулась.

Цыбин с Ангелом обсуждали особенности портовых девиц, Шорин все еще бродил по двору с отрешенной физиономией, так что Арина спрятала находку в карман.

Это был крохотный нательный образок необычной формы — похожий на средневековый щит, шестиугольный, с волнистыми краями. Арина потрогала его в кармане пальцами — архангел Михаил выступал четким и очень детальным рельефом.

Конечно, в Левантии немало было Михаилов, Михалов, Михлов, Мигелей и Микаэлей. Но этот образок Арина знала. С месяц назад Вазик гордо показывал его всем желающим, хвастаясь, что медальончик этот ему привезли для сына от самого папы римского. Что теперь Михал возьмется за ум — с таким-то заступничеством…

Но если образок тут, значит, Михал был на складе. Значит…

Арина понимала, что образок — это улика. Хорошая, однозначная. Подарок судьбы. С другой — это же Михал. Непутевый пьяница, Вазиково наказание божье. Но он же — его любимый мальчик, его последняя надежда. И если вцепится Моня в Михала, то банду-то, конечно, через него возьмет, но вот как Арине после этого смотреть Вазику в глаза…

Но прятать — брать на себя часть вины за будущие трупы, за голодных рабочих, за осужденных за халатность начальников этих складов…

Арина быстрым шагом пошла к катафалку.

— Вазик! Надо бы поговорить, — шепнула она. Хотела сказать громко, но голос подвел. Вазик улыбнулся доброжелательно.

— В общем, — Арина не знала, как начать, — в общем, вот.

Она протянула Вазику образок.

— Оттуда? — Вазик махнул головой в сторону склада.

— Да.

— Так это не ко мне. Это к пану следователю, — Вазик сделал вид, что очень занят, копаясь в моторе.

Когда Арина уходила, ей показалось, что Вазик шепнул «спасибо». Но, скорее всего, просто что-то прошелестело.

Цыбин, конечно, находку оценил. А уж комментарий к находке — тем более. Тут же пошел опрашивать Вазика.

Впрочем, Вазик ничего путного не рассказал. Михал после последнего дебоша дома не показывался, писем не писал и телеграмм не слал. Так что где он, что с ним — Вазик не ведал.

Моня кивнул и сделал пометку в блокноте.

Шорин тоже хороших вестей не принес. Да, мутили. Да, тот же почерк, та же девушка, что и в прошлый раз, тот же день цикла… «Как часы, хорошая девушка, здоровая», — вздохнула Арина.

Только в этот раз никого никуда не везли. След находился ровно на одном месте. Цыбин обсудил что-то с завскладом, а потом махнул Ангелу.

Тот убежал — и вернулся минут через двадцать, ведя с собой перепуганного старика. Как оказалось — сторожа, который должен был охранять склад в ночь кражи.

Старик хлопал глазами и нес какую-то околесицу. Мол, пришел на пост, совершил обход, всё как положено… а потом сразу вдруг очнулся дома в постели, но почему-то в сапогах и кепке, хотя, как правило, перед сном их снимает. Что было между — не помнит.

Шорин подтвердил — следы воздействия на стороже имелись те самые.

— Задурила она его, значит. Но молодец — не стала никуда таскать, просто приказ дала — мол, иди домой, мил человек, ложись себе баиньки — мы тут сами разберемся.

Цыбин опять покивал, опять поставил галочку, но было видно — не очень-то он доволен.

Михала нашли быстро. Он, в общем-то, и не прятался — понуро бродил возле пивного павильона, клянчил глоток-другой у каждого пьющего. Красные глаза, трясущиеся руки и гримаса мученика на лице не оставляли вариантов — Михал мучался чудовищным похмельем.

Когда его доставили в каретный сарай, Арина из соображений гуманизма предложила налить ему немного, но Цыбин строго запретил, указав, что подозреваемый может начать буянить, либо, что хуже, уснет.

Впрочем, ничего путного от Михала не добились. Его наняли за бутылку помогать грузить машину. Люди незнакомые, видел, в общем-то, только одного мужика — обычного такого, рожа небритая, нос картошкой, одет как все — рябчик, пиджак, кепка. Ну, зуб железный — так он у каждого второго. Запомнил только, что разгружались где-то в районе Канатных складов. Ну то есть опять ищи ветра в поле. Канатные склады — район, застроенный красными кирпичными бараками чуть ли не при самом основании города, был местом темным и страшным. В этих лабиринтах между хлебозаводом, калошной фабрикой и старой гаванью можно было спрятать все: от иголки до танка. Найти там неприметные мешки сахара было нереально — и все это понимали. Михала передали из рук в руки Вазику, чему тот был явно не рад. Все как-то разбрелись по рабочим местам.