Чтение онлайн

Часто говорят, что на эту теорию нужно наложить еще некоторые ограничения, поскольку без них она приведет к бесконечной регрессии. Это очень старый спор: его можно обнаружить в платоновском «Пармениде», и со времен Платона он повторялся снова и снова [24] . Проблема, которая, предположительно, встает перед реалистами, касается ключевой идеи экземплификации. Одна из формулировок этой проблемы восходит к использованию реалистами платоновской схемы для объяснения совпадения атрибутов. Согласно этой схеме, там, где некоторое число объектов совпадает в том, что все они являются F, такое совпадение обусловлено множественной экземплификацией в них универсального «атрибута F». Проблема заключается в том, что при любом применении данной схемы она объясняет лишь один конкретный случай совпадения атрибутов – то, что все исходные объекты являются F, – лишь для того, чтобы столкнуться с другим – тем, что все они экземплифицируют «атрибут F». Но тогда мы вынуждены ссылаться на еще одну универсалию (экземплификацию «атрибута F») и говорить, что второй случай совпадения атрибутов возникает для наших исходных объектов в силу того, что они совместно экземплифицируют эту вторую универсалию. Но в этом случае мы объясняем второй случай совпадения атрибутов лишь для того, чтобы столкнуться с третьим: все наши исходные объекты совпадают в том, что экземплифицируют экземплификацию «атрибута F». Значит, нужно ссылаться на третью универсалию, которая, в свою очередь, породит еще один случай совпадения атрибутов, в результате которого понадобится следующая универсалия, – и вот перед нами бесконечная регрессия случаев совпадения атрибутов и обосновывающих их универсалий. Какой отсюда вывод? Если мы разделяем платоновскую схему, то объяснение, которое эта схема, казалось бы, должна предоставлять, никогда не будет доведено до конца.

Очевидно, что та же проблема возникает, когда реалисты пытаются объяснить субъектно-предикатную истину. Реалисты заявляют, что любое субъектно-предикатное предложение

(19) a есть F

является истинным лишь при условии, что референт a экземплифицирует универсалию («атрибут F»), выражаемую F. Но тогда наше первоначальное предложение (19) является истинным лишь при условии истинности нового субъектно-предикатного предложения

(20) a экземплифицирует «атрибут F».

Складывается впечатление, что наше объяснение истинности предложения (19) не будет закончено, пока мы не обоснуем истинность этого нового предложения. Однако в предложении (20) есть новый предикат («экземплифицирует „атрибут F“»), выражающий новую универсалию (экземплификацию «атрибута F»). Согласно теории реалистов, предложение (20) может быть истинным, только если референт а экземплифицирует новую универсалию. Но это условие исполняется только в том случае, если истинным является предложение

(21) a экземплифицирует экземплификацию «атрибута F».

Поэтому наше объяснение истинности предложения (19), по-видимому, требует разъяснения истинности предложения (21). Кажется, мы снова сталкиваемся с бесконечной регрессией и снова приходим к выводу, что теория реалистов не работает.

Может показаться, что вывод из двух описанных нами регрессий прост: следует отвергнуть предлагаемое метафизическими реалистами объяснение совпадения атрибутов и предикации – философы-номиналисты часто ссылались на них, чтобы подвести именно к такому выводу. Однако реалисты отвечают, что нужно сделать другой вывод. Они соглашаются, что следует избегать регрессий, но полагают, что избежать их несложно: достаточно наложить ограничения на использование платоновской схемы и связанную с ней теорию предикации. Столкнувшись с первой регрессией, мы можем отрицать, что каждая конкретная форма совпадения атрибутов предполагает наличие особой и определенной универсалии. В частности, можно отрицать, что там, где совпадение образовано некоторым количеством объектов, экземплифицирующих универсалию, наличествует еще одна универсалия, обосновывающая совпадение. Равным образом в случае второй регрессии можно отрицать, что каждое семантически обособленное общее понятие выражает отдельную универсалию. Соглашаясь с тем, что существует универсалия, соответствующая предикату любого предложения, имеющего ту же форму, что и (19), можно отрицать, что есть последующие универсалии, соответствующие предикатам предложений, имеющих ту же форму, что и (20) и любые другие, следующие за ним.

Таким образом, получается, что, ограничив применение платоновской схемы и реалистской теории предикации, можно избежать описанных выше регрессий. Однако можно поставить под сомнение идею, что здесь подойдет любое ограничение. Если эти регрессии реальны, сложно понять, почему они должны беспокоить реалистов. Рассмотрим утверждение, что использование платоновской схемы ведет к дурной бесконечности. Реалисты заявляют, что располагают схемой, обеспечивающей исчерпывающее объяснение любого конкретного случая совпадения атрибутов. Но предполагаемая регрессия никак не ставит это утверждение под вопрос. Если за каждым конкретным случаем совпадения атрибутов лежит бесконечное количество таких совпадений, это никак не компрометирует использование реалистами платоновской схемы для обеспечения полного и исчерпывающего объяснения первоначального случая совпадения атрибутов. Когда реалисты говорят, что все взятые нами для примера объекты являются F, ибо все они экземплифицируют «атрибут F», они дают нам исчерпывающее объяснение исходного случая совпадения атрибутов. Если, как следует из рассуждения, при объяснении вводится новый случай совпадения атрибутов, реалисты легко могут применить платоновскую схему и к нему – но вовсе не обязаны это делать. В частности, успех первоначального применения схемы для объяснения первого случая совпадения атрибутов никак не зависит от объяснения второго случая; то же самое можно сказать и о каждом случае совпадения атрибутов, предположительно следующем за первым. Поэтому если бесконечная регрессия реальна, то это – не дурная бесконечность. Следовательно, не нужно налагать никаких ограничений на использование платоновской схемы.

То же самое можно сказать в ответ на утверждение, что реалистам следует наложить ограничения на применение их теории субъектно-предикатной истинности. Даже если бесконечная регрессия, предположительно требующая соответствующих ограничений, реальна, это – не дурная бесконечность. Если, как следует из рассуждения, из реалистского объяснения истинности предложения (19) выводится новое истинное субъектно-предикатное предложение (20), то успешное объяснение реалистами истинности предложения (19) не предполагает объяснения истинности предложения (20). Если бы цель состояла в устранении или полном разложении в ходе анализа субъектно-предикатной формы дискурса, то возникновение предложения (20) и в самом деле стало бы проблемой. Но реалисты вряд ли предполагают, что возможно устранить такую форму дискурса. В действительности, если здесь существует регрессия, то это регрессия, возникающая при любой попытке очертить онтологические основания субъектно-предикатной истины – независимо от того, предпринимают ли ее реалисты или

Конец ознакомительного фрагмента.