Чтение онлайн

Он усмехнулся, и мы двинулись к регистрации, минуя толпу. Внутри академия оказалась ещё величественнее: мраморная лестница, ступени которой подсвечивались голубоватым пламенем, заключённым в хрустальные шары. На стенах висели портреты деканов прошлого — их глаза будто бы следили за каждым шагом, а под рамами мерцали таблички: «Magnus in mathematicis, major in magia» — Велик в математике, величествен в магии.

—Факультеты делятся по принципу «от абстрактного к прикладному», — Артём вёл меня, будто экскурсовод. — Вон, метамаги — те, что в мантиях с фракталами. Стихийщики носят эмблемы стихий на отворотах. А те… — он кивнул на группу у витража, — артефакторы. У них паяльники вместо перьев и карандашей, ха-ха.

У стола регистрации, украшенного моделью додекаэдра, уже выстроилась очередь. Здесь пахло пергаментом, чернилами и амбициями. Чиновник с седыми бакенбардами и орденом «За магические заслуги» на груди выкрикивал фамилии:— Волконский! Лопухина! Меншиков!

Из толпы вышел юноша в сюртуке, расшитом серебряными нитями. Его лицо, будто высеченное из мрамора тем же резцом, что и академические статуи, выражало пресыщенное превосходство.

—Потомок светлейшего князя, — шепнул Артём. — Дмитрий Меншиков. Говорят, его род один из сильнейших с петровской эпохи.

Меншиков бросил заявление на стол перед моим, даже не глядя:— Грановский? Слышал. Ваш отец провалил миссию в Монголии, верно? — Его голос звенел, как лезвие. — Надеюсь, вы хотя бы считать умеете.

—Лучше, чем вы умеете себя вести, — парировал я, забирая документ. Артём фыркнул, прикрыв рот ладонью.

Экзаменационный зал напоминал пантеон. Купол, расписанный зодиакальными созвездиями и дифференциальными уравнениями, парил над рядами дубовых парт. На каждом столе лежали: перо для черчения магических схем, свиток с задачами и мешочек с порошком голубого кристалла — «чернила для метамагов».

—Три часа на доказательство теоремы о эфирном потоке, — объявил седовласый профессор с жезлом в виде интегрирующей линейки. — Приступайте.

Я развернул свиток. Задача гласила:«Доказать, что скорость эфирного потока в замкнутом контуре обратно пропорциональна магическому сопротивлению и прямо — квадрату приложенного потенциала». По сути, закон Ома, переодетый в магические одежды.

Сердце забилось чаще. Пальцы сами потянулись к перу. Я начал выводить формулы, переводя знакомые физические законы на язык магии. «Если заменить напряжение на магический потенциал (?), а сопротивление на коэффициент эфирной вязкости (?)…». Строки сплетались в изящное доказательство, как нити в ковре.

Рядом Артём бормотал формулы под нос. Меншиков, сидевший через ряд, щёлкал пальцами, заставляя меня отвлекаться от решения задачи.

—Время! — профессор ударил жезлом о пол. Свитки сами свернулись и улетели в корзину для проверки, кружась, как осенние листья.

Результаты объявили на закате. Мы стояли в колонном зале, где статуя Петра I держала не меч, а гигантский циркуль. Профессор зачитал список:— Артём Лугин… удовлетворительно — шестьдесят семь баллов. Дмитрий Меншиков… отлично — 96 баллов. Григорий Грановский… — он сделал паузу, глядя поверх очков, — безупречно — сто из ста.

Меншиков побледнел. Артём хлопнул меня по плечу:— Вижу, ты времени зря не терял. Кажется, я знаю у кого буду списывать!

Я сжал дрожащие пальцы. В груди горело странное чувство — не триумф, а облегчение. Я, даже запертый в этом теле, всё ещё мог побеждать.

Но следующим утром я должен был приступить к практической части экзамена…

Академия замерла в предрассветной синеве. В коридорах, где портреты магосов шептались на забытых языках, я брел к аудитории стихий. Аромат ладана и озона висел в воздухе. Где-то вдали звенели стеклянные колбы, а голоса преподавателей доносились, как заклинания:— Концентрация! Воля! Вы — проводник и источник!

Я прижал ладонь к холодному мрамору стены, чувствуя, как пульсирует энергия академии — древняя, как сами камни. В кармане лежал Дашин платок, пахнущий полынью.— Посмотрим, чья воля сильнее, — прошептал я миру, который всё ещё не верил в меня.

А где-то в высоких залах, за дверями с рунами, ждал экзамен, готовый испытать мою душу на прочность.

Предрассветный холод академического общежития въелся в кости, как ржавчина. Я сидел на жесткой койке, пальцы бессознательно сжимали и разжимались, пытаясь уловить призрачное эхо той силы, которая так легко ложилась на бумагу формулами, но упорно бежала от волевого усилия. За окном, в сизой дымке, маячили очертания Башни Стихий – места сегодняшнего испытания. В ушах еще звенел вчерашний голос профессора:«Теория – карта, практика – территория. Не всякий картограф способен пройти путь». И карта моя была испещрена пометками о провалах: потухшие свечи, не сдвинувшиеся с места камешки, лишь изредка – слабая дрожь воды в стакане. Тело Григория, молодое и потенциально сильное, словно намертво заперло дверь в мир магии, доступный другим.

Зал Испытаний оглушал. Высокие, стрельчатые своды терялись в полумраке, подсвеченном лишь голубоватым свечением магических бра, где пламенели не свечи, а сжатые шары холодного света. Воздух вибрировал от накопленной энергии, пахнул озоном, камнем и… страхом. В центре зала стояло массивное кольцо из темного, отливающего металлом камня – Анализатор ЭСЗ или эфирной силы заклинаний, испещренный мерцающими рунами. Через его просвет была видна мишень – круг из особо прочной, магически инертной древесины, в двадцати шагах.

По краям зала, на возвышении, сидела Приемная Комиссия. Суровые лица в темно-бордовых мантиях с вышитыми золотом символами факультетов. Их взгляды, холодные и оценивающие, скользили по выстроившимся абитуриентам. Рядом со мной нервно переминался Артём. Его пальцы белели от напряжения.

Первым вызвали коренастого парня с красным от волнения лицом. Он вытянул руку, сжал кулак, на лбу выступил пот. Из его ладони с хрипом вырвался комок пламени, больше похожий на горячий сгусток дыма. Он неуклюже полетел, едва не задев кольцо, и шипя плюхнулся перед мишенью, оставив черную копоть. Руны на Анализаторе мигнули тускло-оранжевым. Профессор-метамаг сухо бросил: "ЭСЗ 1.2. Достаточно для артефакторики, если теорию сдал. Следующий."

Девушка с косами и решительным взглядом подошла увереннее. Она сделала плавный жест руками, как будто вытягивая нить из воздуха. Перед ней сформировался острый шип из сжатой, влажной земли. Со свистом он пролетел через кольцо (руны вспыхнули желтым – ЭСЗ 3.1) и с глухим стуком воткнулся в край мишени, расколов ее поверхность. Кивок комиссии. "Стихийный факультет, Земля. Принято."

Был и провал. Тщедушный юноша, весь дрожа, пытался сформировать водяную стрелу. Из его ладони лишь брызнула слабая струйка воды, не долетевшая и до кольца. Он стоял, опустив голову, пока профессор не махнул рукой: "К обучению в этом году не допущен. Следующий."

И вот вышел Меншиков. Легкая, почти презрительная улыбка тронула его губы. Он даже не стал в стойку, просто лениво щелкнул пальцами. Воздух перед ним сгустился, замерз с тихим шипением, и за долю секунды сформировался идеально гладкий, острый как бритва шип чистого льда длиной в локоть. Он не полетел – он исчезу кончиков пальцев Меншикова иматериализовалсяуже по ту сторону кольца с громким, хрустальнымтреском, пронзив мишень насквозь! Осколки льда дождем брызнули на пол. Руны Анализатора вспыхнули ярко-синим, почти белым светом. "ЭСЗ 7.8! Отлично, Дмитрий Александрович!" – профессор-стихийщик не скрывал одобрения. Меншиков кивнул, бросив беглый, насмешливый взгляд в сторону нашей с Артёмом группы "обедневших".