Чтение онлайн

—Завтра, — прошептал я в темноту, — начнём всё заново.

Утро начиналось с запаха сырости и воска. Я проснулся от того, что капля с потолка упала прямо на лоб. Даша уже хлопотала в коридоре — слышалось, как она скребёт пол щёткой, бормоча что-то про «проклятую плесень». Встал, потянулся, и тело отозвалось непривычной лёгкостью. Ни боли в пояснице, ни хруста в коленях. Даже дыхание было глубже, будто лёгкие наконец расправились после двадцати лет сигарет.

Спустился в столовую, где на столе ждал завтрак: яйцо всмятку, кусок чёрного хлеба и чай с мятой. Даша стояла у буфета, вытирая пыль с фамильного серебра — подноса с гербом Грановских, на котором остались лишь намёки на былой блеск.

—Сегодня приедет кузнец, барин, — сказала она, не оборачиваясь. — Забрать последний самовар.

—Самовар? — я приподнял бровь, и она тут же покраснела, будто сказала что-то непристойное.

—Для уплаты долга аптекарю... Вы же приказывали в прошлом месяце.

Ах да. Долги. Теперь они были моими. Вездесущая проблема, которая, кажется, кармически преследовала меня даже сквозь пространство и время. Господи, ну и чем я заслужил такое?

После завтрака отправился в кабинет отца. Солнечный луч пробивался сквозь щель в ставнях, освещая стол, заваленный письмами с сургучными печатями. Счёт от мясника за полгода. Претензия от винного поставщика. Письмо из Петербурга с намёками, что «экспедиция требует дополнительных вложений».

Среди бумаг нашёл тетрадь в кожаном переплёте — «Домоводство для дворянских имений, 1872 год». Надо бы почитать на досуге, чтобы во всём разобраться.

—Барин! — Даша постучала в дверь, держа в руках свёрток. — Из города привезли.

Развернул ткань. Внутри лежала книга: «Основы сакральной геометрии» с золотым тиснением. Страницы пахли свежей типографской краской. На первой странице — дарственная надпись: «Григорию Грановскому — в надежде на просвещение. Ваш покорный слуга, П.И. Свешников».

—Кто это? — спросил я, проводя пальцем по витиеватым буквам.

—Учитель из уездного училища. Вы же обещали ему консультировать по... — она запнулась, — по звёздам.

Открыл книгу наугад. Иллюстрации изображали лабиринты, спирали, многоугольники с подписями: «Пентаграмма как основа защитных барьеров», «Гексагон для концентрации эфирных потоков». В углу страницы мелким почерком было выведено: «Применить теорему Пифагора к третьему сектору».

—Спасибо, Даша, — сказал я, и она ушла, оставив меня наедине с тайной.

День прошёл в попытках навести порядок. Помогал Даше выносить хлам из чуланов — сломанные стулья, сундуки с молью, подгнившие бочки. В углу чердака нашли ящик с артефактами: медный циркуль с рунами на дуге, свинцовые шары с выгравированными числами, тетрадь с чертежами механизма, похожего на часы. На последней странице — схема с подписью:«Маятник для измерения эфирных вибраций».

—Барин, это опасно, — Даша отступила, когда я взял в руки циркуль. — В прошлый раз вы говорили, что он чуть не взорвался.

Циркуль дрогнул, словно реагировал на меня.

—Видите? — она прошептала. — Он чувствует что-то.

Я сунул инструмент в карман. Возможно, это был компас или вроде того, а Даша просто суеверная. В 19 веке прислуга хоть что-то знала о достижениях прогресса или это правда было что-то большее? Я сразу же отмахнулся от последней мысли.

А к вечеру приехали кредиторы.

Даша вбежала в кабинет, вся бледная:— Барин, купец Ермолаев...

На крыльце стояли трое. Купец в поддёвке, с окладистой бородой и цепью на жилете. Да, мода у вышибал и бандитов не меняется — почти такая же золотая цепь висела на шее у Кабана на век позже. За ним — двое здоровяков в рваных кафтанах, но оба с почтительными поклонами.

—Григорий Аркадьевич, — Ермолаев снял картуз, но не поклонился. — За долгом приехал. Три месяца мучной поставки.

Я скрестил руки на груди, чувствуя, как новое тело будто само принимает позу аристократа:— Деньги будут. Через неделю.

—Слышал я эти «недели», — купец усмехнулся, но глаза бегали, избегая встретиться с моими. — У вас и самовар-то последний забрали.

Один из здоровяков кашлянул, поправляя нож за поясом. Но его напарник толкнул его локтем, шепча:— Молчи, дурак. Он ж дворянин.

—Через неделю, — повторил я, вкладывая в голос сталь, которой не было у Дениса. — Или вы сомневаетесь в слове Грановских?

Ермолаев замялся. Потом плюнул через плечо, будто сплёвывая собственную трусость:— Ладно. Неделя. Но проценты за неё — двойные.

Они уехали, подняв тучи пыли. Даша дрожала у двери, но я улыбнулся. Даже нищий дворянин — всё ещё дворянин и я чувствовал, как скоро привыкну к этому.

Перед сном снова взял циркуль. Стрелка теперь уже упрямо указывала на северо-восток — туда, где за лесом мерцали огни уездного городка. Взял карту из кабинета отца. Там, куда показывала стрелка, была отмечена деревня Черноречье.

Положил циркуль на томик Бодлера. Завтра. Завтра начнутся настоящие вопросы.

А пока — ветер стучал ставнями, Даша похрапывала за тонкой стенкой, и дом, скрипя, обнимал свою новую тайну.

Утро пришло с протяжным скрипом ставень. Даша уже хлопотала в коридоре — её шаги, лёгкие и торопливые, отдавались эхом в пустых залах. Я потянулся, чувствуя, как молодые мышцы отвечают без привычной скованности. За окном июльское солнце золотило верхушки сосен, а в саду трещали кузнечики, будто заводили невидимые механизмы.

В лаборатории, куда я спустился после завтрака, пахло пылью и старой бумагой. На столе лежал раскрытый дневник Григория с засушенным клевером между страниц. Его почерк, угловатый и нервный, петлял вокруг схем звёздного неба, перемежаясь уравнениями:

«Если принять скорость эфирного ветра за константу, то угол отклонения маятника должен соответствовать…»

Я перевернул страницу. Набросок зодиакального круга с цифрами на полях напоминал попытку соединить астрологию с дифференциальными исчислениями. Григорий явно пытался найти систему там, где другие видят лишь мистику.

—Барин, — Даша замерла на пороге, держа в руках веник, словно скипетр. — Купец Ермолаев прислал мальчишку с запиской.

Листок пах дешёвой махоркой. Корявые буквы выводили: «Жду через три дня. Или сам приеду с гостями».

Я сунул записку под пресс с кристаллом кварца — тот самый, что грелся в ладони, будто живой. Даша наблюдала, как его грани ловят свет, но промолчала. Её взгляд скользнул по столу, заваленному книгами, и задержался на развороте с гороскопом.

—Вы… снова за звёздами? — спросила она осторожно.