Метаморфозы. Корона венков сонетов
Шрифт:
Всё в зелени весны вкруг утопает.
71
Всё в зелени весны вкруг утопает.
И свежестью пропитан белый свет.
Ещё недавно был я в малахае*
Душой и сердцем, а теперь уж нет.
Раскрыл себя навстречу урагану
Мечтаний и желаний по весне.
Вчерашним я никак уже не стану,
В вишнёвой искупавшись белизне.
И, значит, не тревожьте вы, сомненья.
Тревог, пожалуй, хватит впереди.
Придите лучше сладкие виденья,
Цветите же души моей сады.
Не редко в жизни явь подобна сну...
Я в зелени горящих глаз тону.
72
Я в зелени горящих глаз тону.
Об этом я читал когда-то в книгах
И думал: быть не может, видно лгут,
Не ходит по морям любовь на бригах.
Теперь я понимаю, был не прав.
И жили до меня, кто это видел,
Кто был пленён красотами агав*
В их нежном юном первозданном виде.
И пусть меня сомнения гнетут,
И зло терзают память и тревоги,
Нашёптывая, что дожди идут,
Что на осеннем я стою пороге.
Горит костёр любви, собой маня,
И с каждым днём сильнее, чую я.
73
И с каждым днём сильнее, чую я,
Пылают жаркой страстью изумруды.
Но мысли продолжают жить, клюя,
Мне душу с сердцем в сладости минуты.
Не отогнать, кружат как вороньё.
Куда-то исчезая временами,
Тогда их заменяет звон ручьёв
И чудо - появляются агами*.
Откуда вдруг агами, не пойму?
Впредь журавлей я видел ежедневно,
А небо вьёт узорами тесьму,
Альтами всё вокруг поёт душевно.
Пьянею от любовного огня,
Пьянеет воля твёрдая моя.
74
Пьянеет воля твёрдая моя.
Слабее всё становится, слабее.
И, оступившись, падаю я в яр
Безумной страсти. Ох, уж эта фея.
Всё мельтешит. Куда я: вниз иль вверх
Лечу. О, глубока же бездны пропасть.
И вижу я себя. Теперь я - стерх*,
Но чёрный стерх. И где теперь ты, робость?!
Размаха испугалась чёрных крыл,
Иль просто испугалась ты паденья?
Гляди, гляди! Я не упал - я взмыл.
Но не понять, то - правда, иль виденья?
Я разделяюсь мысленно на части,
Вкушая сладкий яд из чаши страсти.
75
Вкушая сладкий яд из чаши страсти,
Я не могу себя остановить.
О, миг душевных счастий и несчастий!
О, как же ненадёжна эта нить!
Как верно отделить зерно от плевел?
Как разобраться где любовь, где страсть?
Я никогда лукавости не верил.
Но как сильна улыбки этой власть.
Ведь чувствую: не любит, а играет.
Играет, не боясь порвать струну.
Всё в зелени весны вкруг утопает,
Я в зелени горящих глаз тону.
И с каждым днём сильнее, чую я,
Пьянеет воля твёрдая моя.
ВЕНОК 6
76
Пьянеет воля твёрдая моя.
Осознаю своё несовершенство.
Плыву весною сок любовный пья.
У страсти ныне скипетр главенства.
Владей и правь и сердцем, и душой,
Тебе я поклоняюсь, как богине.
Весной, познав с тобой пустыни зной,
Стал преданным наложником отныне.
Готов я ко всему. Отдай приказ.
Леса мне, как трава, как камни горы.
Ты для меня и ижица*, и аз*,
И радуг разноцветные узоры.
К сомненьям применил я право "вето".
Порыв души сильней порыва ветра.
77
Порыв души сильней порыва ветра.
Сильнее всех тайфунов на земле.
Я думал, что далёк от эпицентра
Рождения любовных вензелей.
Однако нет. Я в нём. Я в середине.
Но странно, здесь спокойно. Тишь да гладь.
Предания гласят: в одной долине
Живёт в лачуге страсти некий тать*.
Сердца он умыкает постоянно.
Немногословен, странен, нелюдим.
Я повстречался с ним совсем недавно.
Он - тать, но в тоже время - господин.
Заночевав и заглянув в себя,
Уверен в том, что я живу любя.
78
Уверен в том, что я живу любя -
То вынес я из старенькой лачуги.
А Мельпомена*, косу теребя,
Глядела вслед. (У татя две дочурки).
Второй (Минервы*) я не увидал.
Гостила у подруги, у Помоны*.
"Счастливого пути" - сказал горал*,
Что рядом жил и стриг вокруг газоны.
Во сне ли видел это? Наяву?
Не знаю, не скажу, пожалуй, точно.
Плету любви и страсти бечеву
В душе своей весной я дённо, нощно.
И дарит май всё нужное мне щедро.
Сердечные свои ласкаю недра.
79
Сердечные свои ласкаю недра
Надеждами палящих летних дней,
Забыл о ненадёжности я фетра,
И спутал дым костра и жар углей.
И снова пробудился спящий разум,
И мысли вновь тревожные взродил:
"Берёзонька не станет парой вязу".
Опять прозрачность чувства замутил.
Я молвлю: "Надоел ты мне до жути,
Не в думах счастье - в чувствах испокон.
От этой глупой, бесполезной нуди
В тоскливый всё рядится балахон.
О, как же этот критик утомил.
Но разум снова жалит, что есть сил.
80