Метаморфозы. Корона венков сонетов
Шрифт:
Но разум снова жалит, что есть сил:
"Аврору* позабыл, что грела светом,
Зачем Бореем* заменил Зефир*.
Раскаешься ты скоро сильно в этом.
Сирена не подарит свет зари
И не вернёт назад тебе Пегаса*,
Не оживит лежащий азурит*,
Но познакомит со слезою саза*.
Глянь на себя - разорван пополам.
В глаза боишься правде глянуть смело.
Пустыни зной - печальный мир агам*.
У глупости, я вижу, нет предела".
Ответь мне, усмирив свой буйный норов:
"А та, что любит без лукавых взоров"?
81
А та, что любит без лукавых взоров?
Сегодня увядает по чуть-чуть.
И средь тоскливых тёмных коридоров
Пролёг её души печальный путь.
И в сердце не огонь - угли сырые.
Угасла радость полностью, совсем.
И лишь любовь хранима и поныне,
И не изъел любовь пока что тлен.
– Какая прелесть в яде и в дурмане?
Ты губишь всё и вся, пожалуй, зря.
Блуждать тебе, запутавшись в тумане
Осенней желтизны, себя коря.
Сей диалог с умом меня взвинтил!
Кричу в ответ: "Отстать тебя просил!"
82
Кричу в ответ: "Отстать тебя просил!
Я не нуждаюсь в этих поученьях.
От них в душе взрастает чернобыл.
И утопает разом всё в сомненьях.
Сам разберусь. Я знаю, как мне жить,
Чего желать на том и этом свете.
Морозом душу с сердцем хватит плить*
И сообщать о будущем извете*.
Способен принимать решенья сам.
В душе я чёрств одной лишь стороною
Всё прошлое - давно ненужный хлам,
Который вьётся вороном над мною.
Достаточно словесных, разум, вздоров.
Оставь меня и хватит уговоров".
83
Оставь меня и хватит уговоров.
Пустой всё это, бесполезный трёп.
И что у страсти цвет не мельхиора*,
А серебра?! О, это всё - поклёп.
Неправда. Позади туман печали
Остался и забыт мной навсегда.
Теперь живу я красками азалий*,
Всё прошлое, как талая вода.
Быть может я не прав и даже грешен.
Быть может та из прошлого и ждёт,
Пусть радостью ей будет цвет черешен,
Пусть радостью ей будет цвета лёт.
И глядя на осколки от любви,
Пускай она промолвит: "Се ля ви".
84
Пускай она промолвит: "Се ля ви"
И позабудет и тоску, и горе
Среди весенней зелени листвы,
Которая шумит, как будто море.
Пусть глянет на цветенья шумный пир,
А может даже примет в нём участье.
И осветлится вновь душевный мир.
И в этом, по большому счёту, счастье.
Что пожелать могу я ей ещё?
Пожалуй, ничего, лишь только это.
И пусть не буду ею я прощён,
Но для чего прощение поэту?
Ох, непросты романа жизни главы.
Похоже, что французы были правы.
85
Похоже, что французы были правы:
Всё нужно принимать таким как есть.
Судьбы недосягаемы анклавы*,
И неизменна жизненная персть*.
Мы странники миров и дети неба,
Мы путники земных и пыльных троп.
И запах жизни, как и запах хлеба,
Нас манит неизведанностью проб.
Бредём мы в одеяниях стремлений,
Сомнений, чувств и неких сладких грёз.
Века бегут, но всё без изменений:
Широк и неизменен жизни плёс*.
И небо не живёт без синевы,
А страсть не существует без любви!
86
А страсть не существует без любви!
Две стороны у каждой из медалей.
Для белого всегда есть альмавив*,
Темнее ночи, с блёстками поталей*.
И только тот, сусальный*, разберёт,
Где золото, где сплав из цинка с медью.
И скажет кто богач, а кто банкрот,
Кто соком одарён, а кто - камедью*.
И потому так драгоценен миг
Надежды, уходящей вдруг куда-то.
Придумано ношение вериг*,
Но мне носить, увы, их поздновато.
Быть может страсть совсем и не отрава
И может та, что в белом, не лукава!
87
И, может, та, что в белом, не лукава!
И страсть её, как и любовь, чиста.
Сонет в душе, а в разуме - октава*.
И между ними не шажок - верста.
Ничем не смыть сердечные чернила
С листов любви, красив у страсти герб.
Им не страшны ни пламень, ни ветрила -
То вечно, как весной цветенье верб.
Уйдите прочь сомнения, тревоги,
Достаньтесь все усталому перу.
Судьбы вы человеческой облоги*
И седина кудрявому вихру.
Я не боюсь ни горя, ни напастей,
Готов уже я к тысяче несчастий.
88
Готов уже я к тысяче несчастий
И ничего ни капли не боюсь.
Утратили тревоги нити власти.
Под натиском сомнений не сломлюсь.
Среди красот весны цвету душою,
Вдыхая ароматы свежих трав.
Я раззадорен сладостной борьбою
В садах любви средь зреющих гуав*.
Как сложно устоять пред искушеньем
Попробовать любви и страсти плод,
Не думая о будущем паденьи
В печали и тоски водоворот.
Горю в огне сердечных полновластий,