Чтение онлайн

До рукояти вонзил и в мясе задвигал вслепую:

Руку не раз повернул и ранами рану умножил.

Вот, во весь голос крича, полузвери бросаются, рьяны,

495 Копья свои на него одного направляют и мечут.

Копья, отпрянув, лежат. Невредим под ударами всеми,

Не окровавлен ничуть пребывает Кеней элатеец.

Делом невиданным все поражаются. «Стыд нам великий! —

Так восклицает Моних. — Мы — народ — одному поддаемся, —

500 Муж он, и то не совсем; пусть муж; но в слабости нашей

Стали мы тем, чем он был. На что нам тела великанов?

Силы двойные к чему? И то, что двойная порода

В нас мощнейшие два существа воедино связала?

Нет, не богиня нам мать, и отец не Иксион, который

505 Столь был велик, что надежды свои простирал на Юнону

Вышнюю. Мы же, к стыду, поддаемся врагу-полумужу!

Камни, стволы на него громоздите и целые горы!

Двиньте леса на него, задушите живучую душу!

Лес пусть сдавит гортань: пусть раны бремя заменит!» —

510 Молвил и, ствол увидав, безумною силою Австра

Сваленный, взял и его в противника мощного бросил.

То был пример остальным. В короткое время лишен был

Офрис деревьев своих, Пелион — без тени остался.

Страшным придавлен холмом, Кеней под грузом деревьев

515 Борется, бешенства полн, и дубы, сам ими завален,

Держит на крепких плечах. Но, лицо закрывая и темя,

Тяжесть росла, и уже не хватало простора дыханью, —

Он между тем ослабел; не раз приподняться пытался, —

Но понапрасну, — и лес, на него понакиданный, сбросить.

520 Двигался лес между тем; так Иды — что вон, перед нами —

При колебаньях земли потрясаются склоны крутые.

Но неизвестен исход: уверяли иные, что тело,

Свергнуто грузом лесов, опустилось в пустоты Аида.

То отрицал Амникид: он видел, как желтая птица

525 Вышла из груды дерев и в воздухе чистом исчезла, —

Видел ту птицу тогда я в первый раз и последний.

Тут, созерцая ее, летевшую тихо над станом,

Хлопаньем крыльев своих широко оглашая округу,

Мопс, одинаково вслед и глазами несясь и душою,

530 Проговорил: «О, привет, прославление рода лапифов!

Муж величайший Кеней — а теперь небывалая птица!»

Верили все, ибо он так сказал. Скорбь гнев подогрела.

Тяжко нам было снести, что от стольких врагов пострадал он,

И лишь тогда обагрять перестали мы кровью железо,

535 Как умертвили мы часть, часть — бегство и ночь удалили».

Так говорил о боях лапифов с кентаврами Нестор.

А Тлеполем 506 огорчился, что тот позабыл про Алкида;

Перенести молчаливо не мог он досады и молвил

Так: «Удивительно мне, что дела Геркулесовой славы,

540 Старец, ты замолчал! Меж тем мне рассказывал часто

Сам мой родитель, как он одолел тучеродных». На это

Грустно пилосец в ответ: «Зачем вспоминать понуждаешь

Беды мои, оживлять смягченное годами горе

И открывать, как отца твоего, пострадав, ненавижу?

545 Боги! Деянья его превзошли вероятье всем миром

Он по заслугам ценим, — я их отрицать предпочел бы!

Но Деифоба ведь мы или Полидоманта не хвалим, 507 —

Гектора даже, — врагу расточать кто станет хваленья?

Твой ведь когда-то отец крепостные Мессении стены

550 Срыл, он Элиду и Пил — неповинные грады — разгрому

Предал; он меч и огонь в мой дом к родимым пенатам

Внес; о других умолчу, которых сгубил он; двенадцать

Было нас всех у Нелея сынов, — молодежи отборной, —

Все от ударов руки Геркулесовой пали — двенадцать,

555 Кроме меня. Что других победил он, то было понятно;

Периклимена лишь смерть поразительна; мог по желанью

Облики он изменять и в прежние вновь возвращаться, —

Так соизволил Нептун, основатель Нелеева рода.

Периклимен, испытав понапрасну различные виды,

560 В птицу себя обратил, которая в согнутых лапах

Молнии держит небес и любезна владыке бессмертных.

Средствами пользуясь птицы, крылами и загнутым клювом,

Крючьями острых когтей терзал он лицо человека.

Целясь в него, натянул тиринфянин лук свой, чрезмерно

565 Меткий, и там в облаках несущего легким пареньем

Тело свое в высоте, у начала крыла поражает.

Рана ничтожна была. Но, раненьем разорваны, мышцы

Ослабевают, уж нет ни движенья, ни силы в полете.

Падает на землю он, крылом искалеченным воздух

570 Не в состоянье забрать. Стрела, что впилась неглубоко,

Вдавлена в мясо была всем грузом упавшего тела,

По верху боком пройдя, показалась слева из глотки.

И неужель твоего Геркулеса я должен деянья

Славить еще, о родосских судов предводитель прекрасный?

575 Значит, не иначе я, как молчаньем об этих деяньях

Братьев своих отомщу. Но с тобою крепка моя дружба».

Сладости полные так Нелида уста заключили.

Только лишь старец замолк, вновь Вакхом наполнили чаши,

С лож потом поднялись; ночь прочую сну посвятили.

580 Бог меж тем, чье копье управляет морскими волнами,

Сердцем отцовским болел, что сын в Сфенелеиду-птицу 508