Чтение онлайн

— Спасибо, но нет, — сказал он, борясь с внезапным желанием приготовить для Марка. — Каньон в Боулдере засыпан снегом, и сегодня можно не ждать открытия дороги. Даже если я вернусь на стоянку, где оставил машину, я не смогу подняться на гору. Я застрял здесь до тех пор, пока не получится улететь самолетом.

Вилка, которую Марк поднимал ко рту, сделала паузу, и серьезное, вдумчивое выражение, которое Тревор видел ранее, опять появилось.

— Так ты проведешь Рождество здесь? В гостинице, в одиночестве?

Еще одна волна тоски по дому, в десять раз сильнее, чем прошлой ночью, хлынула по венам Тревора, но он улыбнулся, отказываясь показывать это.

— С парой сотен других путешественников, которые также пропустят Рождество со своими семьями, я не буду одинок.

Марк изучал его в течение долгого момента, прерывая пристальный взгляд непосредственно перед тем, как у Тревора не появилось желание скорчиться. Черт. Если этот взгляд был похож на те, которыми Марк выстреливал в противоположную скамью в суде, неудивительно, что он был столь успешным, как он утверждал.

— У тебя большая семья? Вы близки? — спросил Марк, направляя внимание обратно на завтрак. Он поднял взгляд, и слабый румянец окрасил его щеки. — Прости. Не хочу показаться любопытным, но… это справедливо, особенно после того как прошлой ночью на меня напала какая-то странная сила, и я выпотрошил свои кишки. Он усмехнулся. — Должно быть, у тебя есть эти магические штучки с заклинаниями.

Тревор засмеялся.

— Художественные заклинания?

Марк, не поднимая взгляда, немного смущаясь, пожал плечами.

Тревор засунул клубнику себе в рот, остановился на мгновение, чтобы прожевать, прежде чем заговорить. Одна вещь, которую он узнал прошлой ночью, это то, что внутри Марка была большая пустота. Ему нужен был кто-то в его жизни, кто поддерживал бы его на сто десять процентов, кто всегда был бы рядом с ним. Несмотря ни на что. Как бы Тревор ни хотел попытаться быть таким человеком, он просто не мог. Он оставит Марка и очень скоро, хочет он этого или нет.

— Меня усыновили в детстве, — наконец ответил он, — лучшая семья, о которой я только мог мечтать.

Марк поднял глаза и улыбнулся.

— Такие истории мне нравится слушать.

— Не могу не согласиться, — сказал Тревор. — Моя мама не могла иметь собственных детей, и ей ненавистна мысль, что вокруг так много брошенных детей. У меня три брата и две сестры, и мы этнические отбросы. Мои родители: папа белый, а мама испанка. Ксавье и Оливия — латиноамериканцы и старше меня; самые молодые из нас — Аделина и Алекс, китайцы и соответственно белые; и Исаак, который в том же возрасте, как и я, афро-американец. У нас с Исааком давний спор о том, кто из нас на самом деле старший брат. Иногда я думаю, что он самый старший из всех нас, с тем, как он заботится обо всех, включая маму и папу.

— Похоже, у вас дружная семья, — сказал Марк, и Тревор не пропустил нотку тоски в его красивом голосе.

— Но, к большому разочарованию мамы и папы, мы все сейчас стали взрослыми, и я, Ксавьер и Оливия переехали из штата. Аделина все еще живет с ними, Исаак всего в пяти минутах, а Алекс живет немного дальше, но также в Коннектикуте.

— И что же тебя привело в Колорадо?

— Горы, — улыбнулся Тревор. — Они питают мою творческую душу. Я имею в виду, они для меня как художественное заклинание.

Марк усмехнулся и положил вилку на стол, тарелка была абсолютно чистой. Задумчивый свет мелькнул в его глазах цвета леса.

— Да, — сказал он. Их разделяло всего полметра, но его голос казался отдаленным. — Да, я заметил это.

После завтрака, Марк собрал свои вещи и вызвал такси. Теперь, когда трасса снова открыта, было слишком опасно идти по ней, чтобы забрать машину. Тревор пошел с ним к стойке регистрации отеля, чтобы он мог снять комнату Марка еще на один день, и неотступное чувство тревоги пробрало Марка до костей. Ему нужно было уходить, чтобы он смог продолжить работу над своим новым делом, но какая-то часть его упиралась пятками, не желая заканчивать это… приключение. Он затолкнул это чувство поглубже и растоптал. Мысленно, ногами в байкерских ботинках.

— Мне жаль, — сказала администратор, возвращая Марку кредитную карту. — Есть очередь на номера, так как очень много людей застряли, и ваш номер уже забронирован.

— О, — растерянно сказал Марк, не зная, что еще сказать в таком случае, и повернулся к Тревору. — Прости…

— Все в порядке, — сказал Тревор, поднимая руку. Он улыбнулся сквозь явное разочарование в глазах. — Эти кресла у камина в холле выглядят достаточно удобными для сна.

Марк закусил губу. Почему это было так неправильно? Оставить Тревора одного, прямо перед Рождеством, спать в кресле? И почему он не может просто сказать: «Спасибо за чудесную ночь и продолжим свою жизнь, какой она и должна быть?». Обрывать связь не должно быть так сложно. Это должно быть просто. Только это не так.

Они сделали больше, чем провели несколько часов, находя друг в друге отдушину. Они говорили в течение половины ночи, и он обнаружил, что ему действительно нравится мужчина, который в настоящее время стоит перед ним в это солнечное, холодное колорадское утро. Тревор каким-то образом смог прикоснуться к Марку так, как никто не прикасался за всю его жизнь. Но… ад. Как сказать человеку, с которым он провел ночь, что не хочет так скоро расставаться?

Марк провел руками по своим волосам, в то время пока Тревор наблюдал за ним с напряжением, которое заставляло дрожать его тело.

Они одновременно нарушили затянувшееся молчание.

— Ну…

— Послушай, я…

Они рассмеялись. Марк понимал, что его голос был немного неуверенным, но голос Тревора звучал грустно. Он тоже хотел того, что и Марк? Тревор посмотрел на двери отеля, где постоянный поток такси доставлял людей обратно к их автомобилям или домам.

Марк расправил плечи и открыл рот, чтобы заговорить, но слова замерли на его губах, когда Тревор снова обратил на него внимание, с нечитаемым выражением лица и протянул руку.

— Было приятно познакомиться, Марк. Спасибо за чудесный вечер.

Значит, он не хотел того, чего хотел Марк. Он хотел попрощаться и продолжить свою жизнь. Потому что это была случайная встреча на одну ночь и ничего больше.

Марк на секунду посмотрел на протянутую руку, обуздывая свои разгулявшиеся фантазии, и встретил взгляд Тревора, ища, но не находя той искры, которая обещала что-то большее. Он выдавил из себя улыбку, которая выглядела горько-сладкой, но на вкус была кислой, и кивнул, принимая жест Тревора.