Чтение онлайн

— Я не могу… — его голос дрогнул. — Большего у нас быть не может. Прости.

Марк был неподвижен в течение долгого времени, его руки свободно обвились вокруг талии Тревора, а затем он кивнул.

— Я понимаю, — эти мягкие губы снова слегка прижались к шее Тревора, а затем Марк отпустил его и отступил назад. Тревор боролся с дрожью, которая от потери объятий Марка пробегала по его коже. Он поступал правильно и знал это, так почему же ему так плохо?

Марк ничего не замечая вокруг себя, пробирался сквозь глубокий, порошкообразный снег. Тревор шел рядом с ним. Их общение за завтраком все еще прокручивалось в голове Марка. Он не собирался просить большего, даже сам пока не понимая, чего хочет, но сейчас он жалел об этом. Да, он сказал Тревору, что он с ним на одной волне, что это было всего лишь на одну ночь, хотя, по веской причине, и продлено до нескольких дней. В противном случае, Тревор сидел бы один в вестибюле отеля или на переполненных этажах аэропорта.

Он ничего не искал и ничего не хотел, но в течение двух дней его мир перевернулся. Он вдруг понял, что имела в виду Кейт, когда утверждала, что в жизни есть нечто большее, чем работа.

И Марк был абсолютно уверен, что и для Тревора все изменилось. Он сказал, что не может позволить этому перерасти во что-то большее, но это не значит, что он этого не хотел. Все проявления были в языке его тела, в свете его глаз, в интонациях его голоса. Любой достойный адвоката мог это увидеть. Так что же удерживало Тревора? Что заставило его сказать, что большего и быть не может? Разве Тревор не говорил, что ты должен уделять время важным вещам?

— Вот! Она самая!

Вскрик вырвал Марка из размышлений, он оглянулся и увидел Тревора, указывающего на маленькую пондерозу (прим. — желтая Орегонская сосна). Крошечное дерево было не намного выше Чарли Брауна [12] , может быть, сантиметров девяносто высотой, с истонченными ветвями, но заразительный восторг Тревора сделал его самым красивым деревом, которое когда-либо видел Марк. Он не собирался рисковать приглушить его искорки, не соглашаясь с этим.

— Значит это, — сказал Марк, смеясь, пока Тревор тащился впереди него по снегу.

Марк догнал его и остановился рядом с Тревором, его дыхание вылетало облачками пара. Тревор встретил его глаза, улыбка растянулась от уха до уха, и он постучал лопатой пушистый снег и твердую землю.

Марк нахмурился.

— Скажи мне еще раз, почему мы просто не можем срубить его?

— Поймал и выпустил, — сказал Тревор серьезным голосом.

— Что? — засмеялся Марк. — Это тебе не рыба!

— Нет, но оно живое. Зачем убивать его ради удовольствия на несколько дней, когда можно пересадить и наслаждаться им всю оставшуюся жизнь? Через двадцать лет эта худенькая малышка будет ростом около десяти метров.

— Думаю, в этом есть смысл, — сказал Марк, загоняя лопату в землю с другой стороны.

— Что?

— Представляю, как художник обнимается с деревом, — дразнил Марк, не в силах удержать улыбку на лице.

Тревор, смеясь, швырнул в него полную лопату снега.

— Приступай к работе.

Марк отряхнулся, и они оба начали выкапывать дерево, как будто искали золото.

Освободив дерево от замерзшей земли, они положили его на огромную мешковину, которую Тревор нашел в гараже Марка, и потащили обратно в дом. Марк улыбался всю дорогу, и впервые за много лет, радость и удивление, чувства, которые, как он думал, потерял навсегда, пузырились внутри него. Он посмотрел на Тревора, который повернулся к нему с широкой улыбкой, и мир осветил еще одну грань. Он ничего не сказал и Тревор тоже. Момент не нуждался в словах, потому что эта грань была прямо там, в голубых глазах, как небо над головой.

Марк все еще улыбался, когда они притащили дерево в дом и посадили его в вазон возле камина в большой комнате с фронтальным видом на горы. Он разогнул спину и положил руки на бедра.

— Есть только одна проблема.

Стоя рядом с ним, Тревор отразил его позу.

— Что такое?

Марк посмотрел на своего гостя.

— У меня нет ничего, чтобы украсить ее.

Тревор толкнул плечом Марка.

— У тебя есть краска внизу. И у тебя есть попкорн и нитки, не так ли?

— Конечно.

— Тогда это именно то, с чего мы начнем, — Тревор поцеловал его в щеку, а затем игриво толкнул на кухню. — Ты включаешь музыку и запускаешь попкорн. Я подготовлю индейку и поставлю ее в духовку, а потом мы вместе украсим елку.

Это то, что он мог сделать для Марка. Это было не так много, и он, возможно, даже не догадается о мотивах Тревора, но это может быть та самая маленькая искорка, которая необходима Марку, чтобы он заново открыл свою страсть к творчеству.

Убедившись, что маленькая индейка будет готова к обеду через несколько часов, он отправился за своим блокнотом, графитом и цветными карандашами. Было бы легко сделать украшения из его припасов. Марк, вернувшись на кухню, набросал попкорн в миску, а рядом на стол положил маленький клубок из трехцветных ниток. Он отвел взгляд от своей работы и улыбнулся.

— Хочешь сделать это внизу? — спросил Тревор, и улыбка Марка сползла. — Твоя студия идеальная. Не нужно рисовать краской здесь на хорошей мебели, рискуя ее испачкать.

Марк не выглядел решительным. На самом деле, он выглядел совершенно растерянным.

— Что именно мы делаем?

— Украшаем твою елку.

— Елка находится здесь.

— Просто доверься мне, — усмехнулся Тревор и, кивнув головой, показал на лестницу. — Хватай попкорн и поехали.

Марк вздохнул, но не стал спорить. Принимая предложение, хотя ему явно не понравилась эта идея, он последовал за Тревором в заброшенную художественную студию. Беспокойство исходило от мужчины густыми волнами, и злость поднялась в груди Тревора, поражая его тем, как быстро и как сильно она вышла на поверхность. Он никогда не был тем, у кого был взрывной характер, но беспомощность в его собственной ситуации была сейчас проигнорирована, и, возможно, у него была причина для этого, которая не включала в себя вопросы «должен ли я прекратить диализ и когда?». В этот момент он направил всю свою бессильную ярость на мать Марка. Какой родитель вот так мог разрушить мечты родного сына, его душу? Или отвергнуть какую-то его часть по какой-то причине и заставить его чувствовать себя таким незначительным? У него в голове не укладывалось, как вообще человек может сделать что-то подобное.

Если бы мама Тревора могла усыновить Марка, она бы это сделала в одно мгновение. Она бы любила его, поощряла, следовала за каждой его мечтой и была бы рядом с ним всю дорогу. Непреодолимое желание забрать Марка домой, чтобы встретиться с мамой охватило его. Он попытался это свернуть.

Если бы только у него было время.

Но Марк никогда не встретится с его мамой. И он никогда не будет с ним больше, чем эти пару дней. Хуже того, теперь, когда он встретил этого мужчину, провел с ним время — он всегда будет знать, чего эти чертовы почки и его чертова группа крови стоили ему.