Чтение онлайн

Грудь Зандера вздымается от тихого смеха.

– Ты говоришь об этом так романтично.

– Это правда. – Я приподнимаюсь на локте, чтобы взглянуть на него. Его черты смягчены в тусклом свете, уязвимы так, как он редко себе позволяет. – Большую часть жизни я чувствовала себя загнанной. А теперь я с охотником.

Он протягивает руку, чтобы отвести прядь волос с моего лица, закладывая её за ухо.

– Ты не добыча, Окли. Никогда ею не была.

Я наклоняюсь, чтобы прикоснуться губами к его, – это нежное обещание.

Три месяца спустя

Стук клавиш вырывает меня из сна. Частые щелчки, ритмичные и точные. Не открывая глаз, я знаю, что он делает – просматривает ночные записи с камер наблюдения, проверяет протоколы безопасности, вероятно, взламывает что–то невероятно незаконное, пока большинство людей ещё даже не потянулись к будильникам.

Обычное утро вторника с моим бойфрендом–серийным убийцей.

– Я чувствую, как ты меня анализируешь, – говорит он, не поворачиваясь.

Я приоткрываю один глаз. Зандер сидит за своим столом у окна, без рубашки, его широкая спина купается в мягком свечении трёх мониторов. Замысловатая татуировка, покрывающая его левую лопатку, гипнотически смещается, пока он печатает. Стройные мышцы играют вдоль позвоночника с каждым движением, сдерживаемая мощь временно обуздана.

У меня пересыхает во рту при этом зрелище. Три месяца просыпаться с этим видом, и до сих пор от этого замирает сердце.

– Не анализирую. Восхищаюсь. – Я потягиваюсь на его до абсурда дорогих простынях. – Некоторые из нас ценят хороший вид по утрам.

Он смотрит через плечо, его глаза теплеют, когда он видит мой растрёпанный вид. Медленная улыбка расползается по его лицу, опасная и игривая одновременно.

– Вид отсюда тоже неплох.

– Ты мне льстишь. – Я переворачиваюсь на бок, приподнимаясь на локте. – Нашёл что–нибудь интересное в своём жутком утреннем ритуале?

– Кто–то пытался получить доступ к системе безопасности здания. – Его пальцы порхают по клавиатуре, мышцы предплечья играют под кожей, украшенной татуировкой с двоичным кодом в виде браслета на запястье – единицы и нули, которые складываются во что–то, что он отказывается переводить для меня.

– Пытался?

– Скажем так, они столкнулись с катастрофическим отказом оборудования. – Его губы изгибаются в ту самую улыбку, от которой у меня до сих пор ёкает в животе. Ту, что принадлежит той версии его, которую я обнаружила, наблюдающую за мной через камеры, спрятанные в моей квартире все те месяцы назад.

Он ловит мой взгляд и приподнимает бровь.

– Ты снова смотришь на мои руки.

Жар приливает к щекам.

– Я наблюдаю за твоей техникой. Профессиональный интерес.

– Техникой. – Он фыркает. – Так мы это теперь называем?

– Заткнись.

– Три ночи назад за ужином ты чуть не опрокинула своё вино, пока смотрела, как я режу стейк.

– В ресторане было темно. Я хотела поужинать.

– Стейком? Или мной?

Я кидаю в него подушкой. Он ловит её, не глядя, рефлексы быстры, как всегда.

– Выскочка, – бормочу я.

Ухмылка, что появляется на его лице, стоит того, чтобы лишиться подушки.

Я выскальзываю из постели, стащив с пола его выброшенную футболку. Пока я бреду через комнату, я мельком вижу своё отражение в зеркале – в его одежде, с растрёпанными волосами, губами, всё ещё распухшими от поцелуев. Моё отражение моргает в ответ. Женщина, к которой я всё ещё привыкаю.

Та самая женщина, что когда–то проводила бессонные ночи в погоне за коррумпированными чиновниками, теперь просыпается рядом с мужчиной, чьи руки могут взламывать системы безопасности, нарезать бекон тончайшими ломтиками и доводить до сокрушительного оргазма с одной и той же точностью. Женщина в зеркале больше не вздрагивает от слова «убийца», особенно когда оно относится к мужчине, что разбирает её по частям ночь за ночью.

– Знаешь, когда я была маленькой, я всегда думала, что окажусь с врачом или вроде того. – Я обнимаю его сзади за плечи, укладывая подбородок на макушку. – С кем–то безопасным. Стабильным. Скучным.

– Разочарована? – Его глаза встречаются с моими в отражении монитора, одна из его рук ложится поверх моей.

– Испытываю облегчение. – Я целую его в висок. – Представь меня с каким–нибудь педиатром в кардигане, который хочет говорить о гольфе. Я бы прикончила его за неделю.

Зандер фыркает.

– Это не смешно.

– Немного смешно. – Я отпускаю его и направляюсь на кухню. – Особенно из твоих уст.

Наш распорядок превратился во что–то странно домашнее для двух людей, которые определённо не являются нормальными.

Я готовлю кофе, пока Зандер заканчивает проверки безопасности. Я раскладываю своё радужное разнообразие аварийных закусок – отсортированных по содержанию сахара и уровню кризиса – пока он чистит историю браузера. Я проверяю свои журналистские задания, пока он удостоверяется, что ни один из последних «проектов» Общества не попал в заголовки.

Очередной день в раю.

– Вчера звонил Торн, – говорю я, пододвигая ему кружку с кофе через стойку. – Хотел узнать, не передумала ли я насчёт его предложения.

– И?

– Сказала ему то же, что и всегда. Я более ценна на периферии. Доступ к источникам, законный повод для расследований. Лучшие алиби.

Напряжение в плечах Зандера ослабевает.

– Ему стоит перестать спрашивать. Я поговорю с ним.

– Нет. Он уважает настойчивость. И ему нравятся мои исследовательские навыки. – Я пожимаю плечами, добавляя в кофе три ложки сахара. – Кроме того, думаю, ему нравится, что есть с кем поспорить об этике. Большинство из вас просто кивают и соглашаются с тем, что он говорит.

– Торн не приглашает к дебатам.

– Со мной – приглашает. – Я ухмыляюсь над краем кружки. – Думаю, ему тайно нравится, что я его бросаю ему вызов.

Зандер бормочет что–то, что подозрительно похоже на «мазохистка», прежде чем отхлебнуть кофе.

Правда в том, что мои отношения с Обществом превратились в нечто, чего никто из нас не мог предсказать. Я исследую их цели, проверяю их разведданные, иногда нахожу дыры в их планах. Я остаюсь за пределами их внутреннего круга, спутником, вращающимся вокруг их тёмного маленького мира – достаточно близко, чтобы помогать, достаточно далеко, чтобы сохранять свой моральный кодекс.