Чтение онлайн

– Не знаю, нужно ли вам его включать, – сказал он. – С точки зрения закона.

Диктофон остался выключенным.

– Слушаю, – произнес Авраам, и Зеев начал:

– Дело вот в чем. Две недели назад был сделан анонимный звонок в полицию, и некто сказал, что Офера нужно искать в дюнах в зоне Пэ-триста. Я хочу сказать, что звонил я. С уличного автомата, в Ришоне.

Таков был его план. Начать с телефонного разговора, а потом перейти к письмам – в том хронологическом порядке, в котором все происходило, – чтобы Авраам понял, как складывались события. Это было и легче – признаться в телефонном звонке, не вдаваясь в прочие детали. Зеев был слишком взволнован, чтобы правильно оценить взгляд Авраама, но все же заметил в его глазах недоумение. Инспектор явно не думал, что звонившим мог оказаться Авни. Он подвинул рукой диктофон, но потом убрал руку. Будто передумал.

– Продолжайте, – сказал полицейский, и синяя ручка вновь оказалась у него в руке.

– Я и сам поразился, когда это случилось, – сказал Зеев. – И мне нечего больше добавить. Это было началом. Я не собирался говорить, что полиция должна искать тело. Я хотел сказать, что видел самого Офера и что искать его следует там. И, наверное, из-за того, что нервничал, я ляпнул что-то не то. В основном за это я и хочу извиниться.

– Когда вы его там видели? – спросил Авраам. – В какой день?

Авни разочаровал этот вопрос, и он повторил то, что вроде бы и так было ясно из того, что он только что сообщил:

– Да не видел я его, вот что я пытаюсь сказать. То, что я сказал по телефону, – фейк. И за это я хочу извиниться.

«Извинись. Это очень важно!» – часто повторяла ему Михаль.

Авраам все еще не понимал.

– Если вы его не видели, зачем же тогда позвонили?

– Сам не знаю. Дай-то Бог, чтобы я мог объяснить! Мне захотелось поговорить с вами и попробовать объяснить, почему, как мне кажется, я это сделал… Но мне важно, чтобы вы знали: я Офера не видел, и эта информация была просто фантазией. Мне особенно важно сказать это вам. Лично. Не только потому, что вы ведете это дело, а потому, что я просидел с вами два часа, а это скрыл. Хотя между нами установились доверительные отношения и разговор был откровенный. Я должен был сказать вам это тогда, а не выжидать. Может быть, уже слишком поздно, и если это так, я еще раз прошу меня простить. Для этого я и пришел сюда, но у меня вправду не было намерения подложить кому-то свинью. Мне так же важно, как и вам, чтобы вы нашли Офера.

Он остался в кабинете один. И не в последний раз.

Впрочем, совсем одиноким он не был благодаря Михали. И в последующие тяжкие часы, когда Зеев уже потерял контроль над разговором и все шахматные фигуры разлетелись в разные стороны, жена все еще оставалась рядом. Она не рассердилась на то, что он не рассказал ей про телефонный звонок. Поняла: он это сделал, чтобы не добавлять ей горестей. Она тихо проглотила его негодование на то, что он сидит в этой комнате, подошла и шепнула ему на ухо: «Это ради меня, ради нас». Он собирался рассказать Аврааму про письма, когда тот вернется, но, вернувшись, тот не стал объяснять, зачем выходил, а тотчас включил диктофон и официальным тоном произнес:

– Допрос Зеева Авни, двадцать второе мая, восемь часов двадцать две минуты. Попрошу повторить все, что вы рассказали.

Зеев заколебался, не зная, куда направить голос – к серебристому металлическому ящичку или к сидящему перед ним следователю.

– Я сказал, что хочу извиниться за анонимный звонок в полицию, – сказал он.

– Звонок по какому поводу?

– По поводу Офера Шараби.

– В котором вы сказали – что?

– В котором я сказал, что полиции нужно искать Офера в дюнах в зоне Пэ-триста.

– В телефонном звонке в полицию было сказано не это.

– В котором я сказал, что полиция должна искать тело Офера.

– Откуда вам было известно о местонахождении тела Офера?

К подобным вопросам на засыпку Авни был готов – и все же испугался и пожалел, что Авраам задает их ему. По его мнению, цель заключалась не в этом.

– Известно мне этого не было, – ответил он. – Сказанное было выдумкой. Я собирался сказать нечто другое.

– А что вы собирались сказать? – спросил Авраам.

– Что я видел живого Офера, но и это неправда. Это была ошибка, и я за нее в ответе и прошу меня простить.

– В какой день вы позвонили?

– В пятницу. Две с половиной недели назад.

– Число помните?

– Нет.

– В пятницу шестого мая?

– Видимо, так.

– В котором часу?

– Не помню. Вечером. Между девятью и десятью.

– И откуда вы звонили?

– Из телефонной будки в Ришоне. Я же сказал вам. Названия улицы не помню. В центре города.

– По вашим словам, вы, когда звонили в полицию, знали, что сообщаете ложную информацию. Тогда объясните, зачем вы звонили.

Это были важные с его, Авни, точки зрения вопросы. Вопросы, которые могли привести к настоящему разговору. Он не хотел встречаться с Авраамом Авраамом только потому, что так решила Михаль, и попытался найти собственную причину похода в полицию. И вот что он придумал: оправданием всему является то, что с помощью Авраама, с помощью беседы с ним он сможет наконец разобраться, что его на это толкнуло. Ему хотелось вернуться вместе с Авраамом к минуте, когда он увидел остановившиеся у их дома патрульные машины и понял, что они приехали к нему. Рассказывая про этот потрясающий миг Михали, он ощущал, что выговариваемые слова не выражают того, что он чувствует и действительно хочет сказать. Он понадеялся, что с Авраамом все будет по-другому, и не сказал этого жене, так как знал, что она станет уверять его, что это не подходящее место для таких разговоров.

– Как я сказал вам, я и вправду без понятия, что меня дернуло это сделать, – сказал Зеев. – Думаю, причин было несколько. Я знаю, что с того момента, как Офер пропал, я испытывал потребность включиться в поиски и помочь его семье и полиции. А главное, самому Оферу. И еще я понял, что мне хочется об этом написать. Если вы ищете простые объяснения, то, наверное, я боялся, что полиция не займется этим по-настоящему, всерьез, а мне хотелось заставить ее провести серьезные поиски. А может – и я знаю, то, что я сейчас скажу, прозвучит ужасно, – может, мне хотелось посмотреть, как такие поиски выглядят. Как они проводятся, чтобы потом суметь это описать. Но это ничего не объясняет, и я уверен, что существуют другие внутренние причины, которых мне не понять. Может быть, вы поймете лучше, когда выслушаете меня. Я должен еще кое-что рассказать.

– Минутку, вернитесь чуть назад. Я хочу понять, что это за внутренние причины.

– В предыдущей беседе я рассказал, что когда я преподавал Оферу английский, у нас с ним установились очень близкие отношения и что я как бы идентифицировал себя с ним и с тем, что происходит в его жизни. Мы с вами встретились в субботу во время поисков в дюнах, помните, да? И еще перед этим, в четверг вечером, когда вы пришли к нам на квартиру, взять свидетельские показания у меня и у моей жены. Уже тогда я почувствовал, что хочу и обязан активно участвовать в поисках. Мне хотелось рассказать вам о личности Офера и о том, что я в нем открыл, но я почувствовал, что не способен на это. К тому же вы в тот день очень спешили. И может быть, еще я боялся, что если не предложу начать эти поиски, у меня не будет возможности поговорить с вами и рассказать вам про Офера.

Авраам внезапно прервал Авни:

– У вас жена и ребенок, не так ли?

– Да вы же их видели. Почему же спрашиваете?

– Сколько лет ребенку?

– Скоро годик. Но почему вы спрашиваете?

Эти слова инспектор проигнорировал. Его короткие вопросы про Михаль и Эли подняли в Зееве гораздо большее смятение, чем могли бы любые другие. Авраам же продолжил:

– Сколько времени вы живете в одном доме с Офером?

– Это вы тоже знаете. Чуть больше года.

– А в школе, где вы преподаете, у вас есть отдельный кабинет?