Чтение онлайн

Новые постановки и решения проблемы реальности, изучаемой теорией социально-культурной деятельности, связаны с проблемой статуса теоретического объекта. Как показал ретроспективный анализ, динамика предметной области теоретического осмысления социально-культурной деятельности «пульсирует» от предельно широких до предельно узких описаний феноменов данного вида деятельности. Один из аспектов динамики зафиксировал Н. Н. Ярошенко, проведя анализ изменений классификационных признаков, применяемых для библиотечно-библиографического описания печатных изданий (книг, статей, методических материалов). Выявленное им несовпадение «классификации наук» и «библиотечно-библиографической классификации» правомерно ставится в зависимость от этапов развития предметной области. Нельзя не согласиться, что в генезисе теории социально-культурной деятельности мы переходим «от общей философско-методологической оценки теории внешкольного образования к обозначению её преимущественно прикладного характера, а затем вновь от прикладной направленности к выделению общего, социального и культурного значения и смысла воспитательной деятельности в социально-культурной среде» 8 . Мы не являемся и сторонниками отнесения социально-культурной деятельности только к предмету социологии 9 . Синергетическая методология требует увидеть напряжения «бифуркационного свойства в рамках методологического соотношения «практика – теория» 10 . Несогласие вызывает имманентное исключение изменений в процессе самоорганизации теории под влиянием «вызовов» практики соцокультурных трансформаций, а также при акценте на историко-культурную преемственность теории и практики социально-культурного воспитания в России, игнорирование методологических стандартов российской науки и ориентаций российского менталитета. Поэтому выводы автора нуждаются, на наш взгляд, в некоторой конкретизации. Используемый нами принцип дополнительности не умаляет общего восприятия динамики предметной области «предельно широкое описание феноменов социально-культурной педагогики, как особой антропологической реальности; – узкое рассмотрение предмета социально-культурной воспитательной теории на уровне собственной институциональной деятельности, прикладного значения, средств, методик; – расширение предметного поля за счет включения в сферу педагогической рефлексии весьма вариативных и дифференцированных феноменов социальной активности» 11 .

Признавая значимость подобного рода анализа и правомерность констатации наличия множества педагогических проблем в русле процесса социально-культурной деятельности, мы, вместе с тем, обращаем внимание на несводимость проблем социально-культурной деятельности к предметному полю педагогики или социально-культурной педагогики, теории социально-культурной деятельности к социально-культурной воспитательной теории, и – самое основное – расширение предметного поля вариативных и дифференцированных феноменов социальной активности требует не только педагогической, но и культурологической рефлексии.

Актуальность изучения феномена социально-культурной деятельности и её многогранность, вариативность, интегрированность в различные сферы жизнедеятельности предопределила повышенный интерес со стороны ряда научных дисциплин – социологии, культурологии, педагогики, психологии, а также политологии, юриспруденции и других общественных и гуманитарных наук. Каждая из этих дисциплин выделяет в социально-культурной деятельности свое предметно-проблемное поле и строит категориальный каркас, позволяющий создать научную картину деятельности с присущими ей системой теоретических представлений и методологическими основаниями. Проблемная ситуация вызвана тем, что особый статус всеохватывающего, но эмпирически трудно фиксируемого и многофункционального феномена социально-культурной деятельности, к сожалению, придает языку исторически сложившихся научных направлений полисемическую значимость. Терминологическая пестрота становится одним из «идолов рынка» (по терминологии Ф. Бэкона) в теоретическом осмыслении единого реального процесса, мешающих найти общий язык представителям сосуществующих научных дисциплин, хотя возникли и разные дисциплинарные подходы к социально-культурной деятельности, и бум «пограничных» исследований. Только культурология в союзе с социальной антропологией и рядом других областей гуманитарного знания способны реализовать принципы универсализма, холизма, интеграции, адаптации и культурного релятивизма.

Поиск мировоззренческих оснований теории социально-культурной деятельности, разработка новых методологических регулятивов, разработка нормативов предметной деятельности составляют содержание рефлексивно-методологического анализа, выходя за границы предметного поля собственно педагогики, и вступают в междисциплинарную область. Это проистекает из трансформации феномена «социально-культурная деятельность», инновационных изменений его содержательных, пространственных и временных характеристик. Это – не простой терминологический спор. Не ответить на вопросы о содержании и объеме понятия «социально-культурная деятельность» – значит «управлять тем, не знаю чем» (В. В. Туев) и готовить специалистов неизвестно для чего. При этом мы несколько отступаем от содержательных элементов понятия «социально-культурная деятельность», выделенных Ю. Д. Красильниковым (социально-культурная деятельность – это и общественная практика, и учебный предмет, и отрасль научных знаний), и акцентируем внимание не на триаде, а на диалектике теории и практики, на динамике практики и её отражении. Как мы полагаем, это целесообразно в том плане, что позволит соотнести две системы – объективно-реальную и теоретическую, – объяснить закономерности эволюции теоретической системы, выявить её перспективы и тем самым обнаружить статусные позиции.

Прежде всего мы исходим из имманентности социально-культурной деятельности всем общественным системам, признавая её необходимым механизмом эволюции и средством целенаправленных трансформаций. При субстратном подходе обнаруживается многообразие субъект-субъектных отношений, взаимодействие которых обусловливает свойства социокультурной системы.

Субстратом социокультурной системы является homo culturalis, целенаправленная деятельность которого порождает все изменения в социуме и его культуре. Результаты познания элементарно-субстратных взаимодействий становятся основами разработки технологий социально-культурной деятельности. Поэтому определения авторов, разрабатывающих педагогический подход к исследованию социально-культурной деятельности (по мнению Ю. Д. Красильникова, социально-культурная деятельность есть ориентированная на человека деятельность воспитательная, раскрывающая его духовный потенциал), наполняются дополнительными смысловыми характеристиками: эта деятельность направлена на «активное функционирование личности в социальной среде», на то, чтобы индивид научился выбирать адекватные формы участия в социально-культурных процессах (Т. Г. Киселева, Ю. Д. Красильников), способствует формированию социально-культурного статуса. Последнее дополнение побуждает Ю. Д. Красильникова выделить экономический, гуманитарный, организационно-управленческий аспекты, в которых проявляется природа и назначение социально-культурной деятельности. Это, на наш взгляд, уже уводит педагогику в межпредметную область. В высшем значении воспитание – и это принимается отечественной культурой – означает научение, обучение всему нужному, полезному (В. Даль). В качестве нового социального заказа социально-культурной деятельности выступает «полезность знаний и умений, реализуемая в большом числе полезных нововведений (инноваций) – от технологических до управленческих, культурных и социальных» 12 .

В стремлении концептуально соотнести социальное и культурное некоторые авторы обращают внимание на инкультурационный смысл и назначение процесса социально-культурной деятельности, в ходе которого должны сохраняться, распространяться и усваиваться культурные ценности. Возникает вопрос: что мы будем понимать под культурными ценностями, ибо человек культурный существует как целостность в экономической, политической, социальной и духовной сферах, причем на протяжении всей жизни. Узнавание человека, как это требует педагогика «во всех его отношениях» (К. Д. Ушинский) – процесс длительный и многосторонний. Так, исследовательский поиск ведет в область антропологии, в частности антропологии педагогической. В. В. Туев определяет социально-культурную деятельность как «управляемый обществом и его институтами процесс приобщения человека к культуре» при условии, что сам человек проявляет активность. И здесь требуется уже «помощь» психологии, определяющей активность. При бесспорной плодотворности приведенного определения некоторыми авторами в нем усматривается отсутствие спецификации и чрезмерная широта (Н. Ярошенко). На наш взгляд, с подобным замечанием можно согласиться лишь частично. Дело не столько в том, что инкультурация затрагивает все сферы бытия (а культура во всем её многообразии – форма бытия человека), генерация понятия продемонстрировала потребность в обращении к социальной и культурной антропологии. Методологическая «трещина», обнаруженная Н. Ярошенко в определении В. В. Туева, исчезает при применении системного и структурно-функционального подходов. Реальная социокультурная система порождается рядом противоречий, в том числе противоречием между традицией и инновацией, устойчивостью и изменчивостью.

Не следует сбрасывать со счетов взаимодействие между подсистемами и вышестоящей системой, социокультурной целостностью, функциональная цель которой, будучи обусловленной генетическим социокодом, генетической программой, заключается в поддержании своего существования, сохранении. Отсюда и актуализируются задачи инкультурации маргинальных групп населения, работа с представителями субкультур, гармонизация отношений между культурными локусами.

Социокультурная система – это управляемая и самоуправляемая целостность, в которой определены функции, обеспечивающие достижение цели в заданных условиях среды. Поэтому мнение Н. Н. Ярошенко, что социально-культурная деятельность имеет целью не только приобщение к культуре, но и «создание условий для того, чтобы культура становилась основой для социального взаимодействия», 13 неоспоримо. Но при этом именно культурологический подход становится решающим в выявлении функций: адаптивно-нормативной, образовательно-развивающей, преобразовательно-созидающей, эколого-охранительной, информационно-просветительской, интегративно-коммуникативной, рекреативно-игровой (функции выделены согласно концепции М. А. Ариарского).

«Поле» социокультурного воздействия постоянно расширяется и видоизменяется. Сегодня социально-культурная деятельность охватывает несколько уровней: сферу международных, межкультурных межнациональных отношений, связей, обменов, деятельность в социокультурной сфере общественного локуса, сферу отдельных фрагментов социокультурной реальности общества и личностное жизненное пространство. В каждом из этих уровней социология и социальная антропология выделяют «горизонтальные» взаимодействия. Так, на пересечении сфер жизнедеятельности образуется особое пространство – пространство социокультурной деятельности, не сводимое ни к одному из объектов гуманитарных дисциплин. Оно и отражается как объект в теории социально-культурной деятельности.

При этом мы считаем необходимым в русле рефлексивно-методологического исследования продолжать работу по следующим направлениям: определение мировоззренческих оснований социально-культурной деятельности, не противоречащих, а соответствующих традициям менталитета. Это конкретизирует статус объекта теории социально-культурной деятельности, систему ценностей, на которых социально-культурная деятельность должна базироваться, этические основания научной деятельности. Разработка новых методологических регулятивов теории социально-культурной деятельности должна включать определенные принципы, направляющие научный поиск, оценку состояния теории социально-культурной деятельности и её место в системе гуманитарного знания, предметно-проблемного поля.

Итак, рефлексивно-методологический анализ теории социально-культурной деятельности выявляет по меньшей мере три взаимосвязанных процесса, которые нуждаются в дальнейшем совершенствовании: институализация науки (более точное определение её локусов), ассоциация профессионалов (сопровождения научной и педагогической деятельности научными коммуникациями) и издание специализированных печатных изданий, в том числе учебников. Необходимы академизация в плане определенности научного статуса теории, её структуры, то, что в науковедении называют сциентизацией, а также углубление профессионализации.

Формирование и организация теории социально-культурной деятельности как научной дисциплины неразрывно связано с определением мировоззренческих оснований, которые традиционно рассматриваются в свете отношений «материальное-духовное».

В предлагаемом исследовании за основу берется существующее академическое понятие «социально-культурная сфера» как подсистема общества, в которой создается и сохраняется нормативная культурная традиция, разделяемая в той или иной степени всеми членами общества и передаваемая от поколения к поколению через различные социальные процессы. Известно, что социально-культурная сфера является открытой системой, интенсивно обменивающейся со средой результатами деятельности и информации. Выделим основные характеристики данной системы, от которых будет зависеть её воспроизводство: самоорганизация и организуемость. В социокультурной сфере возможна как реализация сознательного целевого управления, так и наличие элементов, отвечающих за самосознание, самосохранение и самосовершенствование структуры и функций, т. е. обеспечивающих эволюционное развитие. Помимо сказанного, к базовым аспектам социокультурной сферы относятся также полидетерминированность, многосубъектность и многоуровневость. Рассматриваемая сфера выступает ключевой для формирования интеллектуального потенциала нации и определяющей духовную жизнь общества в целом.