Чтение онлайн

В архивах Лехе понравилось. Сергей Александрович - дедок-архивариус, - к Лехе нежными чувствами проникся:

– Ты, Алексей, внука мне напоминаешь, - сказал.

– А внуки ваши где?

– Какие там внуки!
– рассмеялся Сергей Александрович.
– Не было у меня внуков никогда. Вовсе ничего не было, кроме работы.

Леха ему посочувствовал, но дед только рукою махнул.

– Все лучше, чем в детский сад ребенка отдавать. Тут же, сам видишь, Алексей, система строгая. Родили ребенка - а больше его и не видели. Сразу в спецясли. Там уж выращивают, воспитывают.

– А семьи как же?
– удивился Леха. С этой стороной подземной жизни за работой он как-то не познакомился. А ухаживать за женщинами времени решительно не было.

– Семьи есть, - важно кивнул Сергей Александрович.
– Как же без семьи-то? У меня тоже жена была, пока не померла. Давно уже... Коммун двадцать назад.

– На кладбище, небось, ходите, - предположил Леха.
– Так тут даже цветочка не принести на могилку...
– внезапно слезы навернулись на его глаза, и так стало тоскливо, так нехорошо, и так жалко старика, что Леха заплакал, неловко размазывая слезы ладонью по лицу, в точности, как в детстве.

– Кладбище? Могилки?
– Сергей Александрович отчего-то засмеялся, мелко вздрагивая всем телом, потом глянул на Леху внимательно, и распустившийся было смехом его рот отвердел белой ниткою.
– Парень, ты чего это? Что хнычешь? Али жену мою жалеешь? Так ведь не знал ее вовсе. А я свое уже отплакал.

– Не-еееет!
– заныл Леха.
– Просто вот подумалось... Ну как же так... Ни цветочка, ни памятника-ааааа...
– и слезы потекли неудержимо.

– Так. Ясно, - старик нахмурился, глаза почти что скрылись под лохматыми, белыми с прожелтью бровями.
– Водички тебе надобно, парень.

Побежал куда-то, вернулся, неся в далеко отведенной руке стакан воды.

– На!
– сунул в Лехины руки.
– Пей!

– Чайку бы...
– попросил Леха, оскальзываясь пальцами по гладкому стаканному стеклу. Во рту пересохло, а на языке появился сладковатый привкус, смешанный то ли с травами, то ли с корицей, то ли с ванильным мороженым. Леха аж кончик языка прикусил.
– Сладенького... Если у вас, Сергей Александрович, рафинаду нет, так я из своих запасов взять могу. У меня - неограниченная выдача!
– не удержался, похвастался своей привилегией.

– Оно и видно, что неограниченная выдача, - понурился старик.
– Нет уж, Алексей. Не надо мне рафинада. А чай пить в архивах не положено. Сам понимаешь, ежели водой бумагу зальешь - пятно останется, да и только. А чаем... так можно и ценного текста лишиться.

– Понятно, - согласился Леха. Всхлипнул еще разок-другой, глотнул тепловатую воду, скривился. Невкусной показалась вода, все о чае сладком думалось. Ну да ладно, нельзя так нельзя.

Зачастил Леха в архив. Уютно ему там было. Вот только обидно, что чай пить нельзя, а так бы совсем хорошо. Со стариком долгие разговоры заводил, интересовался: как и что в подземном городе происходит.

– Я ж в делах этих вовсе человек темный, - признавался.
– А понять очень бы хотелось. Мне же тут жить...

– Ну да, ну да, - кивал Сергей Александрович и смотрел на Леху жалостно. Блеклые глаза его заплывали влагой.
– Жить тебе тут до самой смерти.

– А вот скажите, вы же, наверное, и революцию видели?
– любопытствовал Леха, откладывая в сторону пачки чертежей, что рассматривал постоянно.
– Интересно, наверное, было?

– Чего там интересного!
– отмахивался дед, подсовывая Лехе очередной стакан воды.
– Бежали, стреляли... Я, знаешь, тоже бегал и стрелял. Молодой совсем был, дурной. Не соображал ничего. А так - вроде как романтика! Приключения даже.

– Сейчас жалеете, что ли?
– поражался Леха.
– Нет, ну вы посмотрите, какие достижения! Чего понастроили!
– и обводил рукою вокруг, указывая на Сталинград.
– Я вон таблицу Менделеева как увидал, так до сих пор шерсть дыбом стоит. Наверху такого и не видели, и не слышали, и неведомо, когда еще увидят и сделают.

– Правильно, - соглашался Сергей Александрович, а в глазах его таилась тоска.
– Не видывали такого наверху, как в нашем Сталинграде понаделали.

Как-то Леха рассказал старику о чудном поезде, виденном им в метрошных тоннелях.

– Драпал я от этого поезда, Сергей Александрович, - признавался Леха.
– Ног не чуял, так драпал. Собственно, кабы не поезд, так я, может, к вам бы и не попал. Из-за беготни суматошной и заблудился, а потом и вовсе провалился в вентиляцию вашу.

– Поезд, говоришь?
– заинтересовался старик, поскреб подбородок, гладко выбритый, пошевелил желтоватыми усами. Достал папку ветхую, пыльную.
– Вот, Алексей, тут про твой поезд написано.

Леха читал и глаза его расширялись все больше. Он-то последнее время уж думал, что привиделся ему поезд, да и пассажиры его странные. Ан нет. В 1911 году с римского железнодорожного вокзала вышел прогулочный поезд, в круиз отправился. И было в нем сто шесть пассажиров, итальянцы богатые, собиравшиеся развлечься. Да только дошел поезд до тоннеля и наплыл невесть откуда молочно-белый туман. Все заволокло этим туманом, а как поезд начал в тоннель входить, туман загустел, стал почти что жидкостью, засветился голубовато, и - пропал в нем поезд. В тоннель, вроде, вошел, а вот обратно не вышел. И пассажиры исчезли вместе с ним. С тех пор призрачный поезд гуляет по железным дорогам. То там объявится, то сям. Где рельсы есть или были - выныривает из временного небытия.

– У нас тут тоже бегает, - сказал Сергей Александрович.
– Особо там, где металлы добывают. Рельсы, вагонетки всякие, а нет-нет, да и появится итальянский поезд. Весь праздничный, как с картинки. Итальянцы с подножек свешиваются, хохочут, шары воздушные, разноцветные, пускают. Приглашают с собой в путешествие отправиться. Наши поезд недолюбливают. Говорят - от работы отвлекает, да еще и чистую идею коммунистическую обгаживает всякими буржуазностями, вроде шаров. Тебе еще повезло, Алексей, что ты в этот поезд не сел. А то остался бы там, прыгал бы по времени, к нам бы проездом только заглядывал.

– А ловить не пробовали? Вон технологии какие! Могли б и призрак поймать.

– Так ведь не совсем призрак, - пожал плечами старик.
– Ты сам рассказывал, что крысу задавил. Призрак же - создание нематериальное, невесомое. Сквозь призрак крыса б пробежала, даже не чихнула бы. Ну, может, перепугалась, да и только.

– Значит, ловили, да не поймали, - сделал вывод Леха.

– Не поймали, - кивнул Сергей Александрович.
– Видно, такая тонкая субстанция, как время, нашим технологиям еще не подвластна. Вагончики эти, судя по всему, через время бегают. Потому и выныривают, где ни попадя. Ты о поезде лучше никому не рассказывай. Не любят у нас о нем говорить. Сейчас считается - суеверие.

– Ну да, ну да. Все, что нельзя руками потрогать - суеверие...
– нахмурился Леха.

Старик только хмыкнул, да глянул остро, оценивающе.

– Слушайте, Сергей Александрович, а у немцев в Антарктиде не появлялся ли поезд этот?

– Ну, об этом мне ничего неизвестно. Мне ж допросные листы шпионов не приносят. У Дзержинского спросить надо бы. Но я б тебе не советовал. Нет, никак бы не советовал, - и вновь остро, по-птичьи голову к плечу склонив, на Леху глянул.

Леха задумался, но к Феликсу Эдмундовичу с вопросами не пошел. Свербило что-то внутри, блохою мелкой кусалось. Вот и не пошел.