Чтение онлайн

– Ведь не боюсь я его?
– спрашивал сам себя Леха, вымеряя в очередной раз свою комнатенку шагами. Три да четыре, ничего не изменилось.
– Нет, не боюсь. Отчего ж тогда не спрошу? А не хочу просто!
– и, придя к такому мнению, в согласии сам с собою, пил очередной стакан чаю.

Странное дело, но после визитов к архивариусу, рафинад казался слишком приторным, а чай имел какой-то привкус, напоминающий почему-то о высохшей крови. А раньше ведь нравилось.

Чаю Леха стал пить меньше, а настроение его ухудшилось непонятным образом. Квартирка, столь привлекательная вначале, представлялась убожеством.

– Да у нас коммуналки паршивые и то лучше!
– ворчал Леха, стуча кулаком по каменной стене. И тут же спохватывался: - Коммуналки, правда, под землей не строят. А здесь сколько труда вложено!
– и на какое-то время возвращалась былая восторженность. Но уже не так, как раньше. На ясном Лехином солнце обнаружились пятна.

– Что-то скучаю я, Сергей Александрович, - говорил он архивариусу, уныло опустив голову.
– То ли по дневному свету стосковался, то ли еще что. Может, мне тут бабу какую завести? Я в столовой видел - некоторые очень даже из себя. Кабы наверх их, так сей же момент - на подиум можно. Фигурки, личики... Бледноваты только малость. Ну да на это косметика есть.

Старик смеялся, шевеля желтоватыми бровями. И сказал как-то, оглянувшись опасливо через плечо:

– Ты бы, Алексей, не о бабах думал, а о чайке.

– А что такое?
– не понял Леха.
– Чай как чай. Ну и потом, я ж к вам в архив со стаканом не прихожу. Что ж вы смотрите на меня, будто не чай я пью, а спирт неразведенный?

– Лучше бы спирт, - все так же оглядываясь, почти что прошептал старик.
– Ты б полюбопытствовал как-нибудь, из чего рафинадик делают. Да что в чаек добавляют. Так, за ради собственного душевного спокойствия.

– Да что ж вы загадками говорите?
– озлился Леха. В последнее время стал он раздражителен без причины, сердит и хмур.
– Хотите что сказать, так внятно изложите! А то - полюбопытствовал бы... Ну и полюбопытствую!

И ушел от архивариуса, гулко хлопнув тяжелой дверью. Старик только головой покачал.

Интересоваться рафинадом Леха не стал. Постарался смутную мысль из головы выбросить. "Это завидует дед просто, - говорил себе Леха, прищелкивая пальцами. На щелчки эти отзывался манипулятор, тащил уже вазочку с очередной рафинадной порцией. Леха отворачивался, делал вид, что не замечает.
– Завидует... Точно. У него-то неограниченной выдачи нет, вот и мутит, крутит что-то". Придя к такому выводу, брал рафинад, вертел в пальцах прозрачно-льдистый кусочек, да и клал обратно в вазочку.

– Не хочется что-то, - сообщал растерянно подрагивающему манипулятору.
– Видно, аллергия какая-то. Вишь, даже пятнами покрываться начал, - и демонстрировал роботу белый живот без всякого намека на аллергическую сыпь.

Манипулятор, покачав еще немного вазочкой, убирался в стену, и слышался Лехе разочарованный скрип.

– Да что ж такое с этим рафинадом?
– не выдержал Леха, пошел спрашивать у архивариуса.
– Ну, не понимаю я! Говорят все - гидропоника сплошная, а на сами плантации не допускают, да и в лаборатории биологов заглядывал - ничего не понял. Зверюшек режут, да и только!

– Не так смотрел, Алексей, - усмехался старик.
– Ладно уж, не дело это, но скажу... Наркотик добавляют в чаек. А больше всего - в рафинад. И в еду тоже. Ты вот в лабораториях был, каких там зверюшек режут?

– Да больше лягушек всяких, - морщился Леха брезгливо.

– То-то же!
– архивариус важно поднимал скрюченный палец, махал им перед Лехиным носом.
– А в лягушках, к твоему сведению, всякое разное содержится. В том числе и галлюциногены. Понял?

– Так что ж это? Мы тут что, лягушек едим?
– Леха ахнул, почувствовал, как съеденный недавно завтрак подкатил к горлу. Во рту появился мерзкий, кисловатый привкус.

– Кабы только лягушек, так не беда...
– вздыхал Сергей Александрович, и брови его опускались печально.
– Вон французы всю жизнь лягушачьи лапки едят, деликатесом почитают.

– Так что ж? Русский организм французского хуже?
– смеялся Леха. Хорошее настроение вмиг вернулось к нему, и рассказы архивариуса представились всего лишь страшными сказками, которыми старик решил его напугать по одной ему ведомой причине. Может, лояльность проверял таким образом, кто знает.

– Организм не хуже, - хмурился Сергей Александрович.
– Лягушки другие, Алексей. Слизь у них какая-то... Я, в общем, сам не особо разбираюсь, не биолог все же. Но одно твердо знаю - ежели хочу мир видеть таким, каким он в самом деле есть, то не должен я чай тут пить. А уж с рафинадом - тем более.

– Что ж пить тогда?
– Леха вновь помрачнел, страх вполз внутрь, свернулся склизким, холодным червем.
– Другого-то и нет ничего. Компот, что в столовой, тоже с рафинадом.

– А вот пойдем...

Повел архивариус Леху в санузел, кивнул на высоко задранный сливной бачок, влез на унитаз бодро, пошаркав для надежности подошвами по белому, фаянсовому краю. Да и зачерпнул водички из бачка, протянул Лехе стакан. Тот сморщился, отвел руку старика в сторону.

– Что вы, право, Сергей Александрович!
– решил, что у старика маразм по случаю возраста начинается. Это ж додуматься надо - такую воду пить!

– Зря ты, Алексей, морду кривишь, - засмеялся архивариус.
– С моими мозгами все в порядке. А перестанешь ты совсем чаек пить - и с твоими тоже норма будет. Водичка-то в бачке - чистенькая до кристальности. Лучше и не придумать.

– Из бачка сортирного... Тьфу!
– сплюнул Леха.
– Да я лучше подохну!

– Ведь и подохнешь!
– сказал сердито старик.
– Думай же головой, Алексей!

Леха долго сомневался, мучился, но все же решил попробовать. В квартирке у себя тоже начал воду в бачке унитазном набирать. Манипулятор, что чай подавал, только скрипел сердито, будто ржавый.

– А ты на меня не скрипи!
– покрикивал Леха, все больше и больше мрачнея. В унитазной воде словно вирус депрессивный находился. Чем дольше ее Леха пил, тем меньше нравился ему подземный город, не восхищали уже и гениальности ученые, без восторга смотрел в экран дальновизора, кривился злобно, слушая "Интернационал".
– Хоть бы "Лебединое озеро" показали, что ли...
– тосковал Леха, и все чаще вспоминался ему подвальчик, думалось о Маруське, и вечный синяк под ее глазом представлялся чуть ли не эталоном женской красоты.

Глава пятая. Рио-Рита

– Поздравляю!
– радостно сказал сухощавый доктор, поправляя старомодные круглые очки в толстой оправе.
– Вы, Алексей Валерьевич, просто чудо, как здоровы. И годны по всем статьям.

– Это куда я годен?
– подозрительно покосился Леха, застегивая гимнастерку.

Но доктор будто и не услышал вопроса, собрал быстренько папки, заталкивая в них торопливо листы, еще раз кивнул Лехе и вышел. Стена, закрываясь, сухо чавкнула.

– Вот, блин, хоть бы слово кто сказал!
– рассердился Леха.