Чтение онлайн

Жизнь стала прекрасной - так думал Леха, обходя свое складское царство. Но однажды, пересчитывая ящики с тушенкой, он обнаружил в дальнем углу склада дверь. Обычную металлическая дверь, крашеная болотной краской, в точности, как стены общественных туалетов. Дверь была надежно заварена, да еще и завалена пустыми ящиками. Но, увидев ее, Леха обомлел. Сразу вспомнились Сталинградские коридоры, угрюмые охранники, вооруженные коротенькими, черными стержнями, выплевывающими белые молнии, товарищ Дзержинский, тонко улыбающийся над стаканом чаю...

– Этого ничего не было, - сказал себе Леха, пятясь от унылой двери, в которой не было ни замка, ни ручки - гладкая стальная плита.
– Не было! Так, приснилось по пьяни. Или в горячке привиделось. Такого и быть не могло.

А перед глазами крутились подземные танки, выплавляющие отверстия в камне, бежали яркие вагоны туристического поезда, светилась трехмерная таблица Менделеева, наполненная незнакомыми элементами.

– Фигня!
– твердо сказал Леха.

– Нехорошо вам, Алексей Валерьевич?
– забеспокоилась кладовщица, увидав побледневшую физиономию начальника.
– Может, чайку сделать? Я мигом...

– Не-еееет!
– взвыл Леха, но тут же опомнился.
– Нет, спасибо, Леночка, но мне бы кофе сейчас. Давление, видно, упало. Погода там, то да се. Метеозависимость, короче говоря.

– А! Это бывает, - кладовщица будто даже обрадовалась, завела длинную и нудную историю о подруге, страдающей чем-то похожим. Леха ее не слушал - ему все мерещились странное постукивание из-за таинственной двери. Будто лезет кто-то.

– Леночка, а почему дверь без ручки?
– невпопад спросил он, прерывая душещипательный рассказ кладовщицы. Та обиженно поджала губы.

– Это ж понятно, - неохотно объяснила она, сожалея о нерассказанной истории.
– Она с другой стороны открывается. Что-то вроде аварийного выхода из метро.

Лехе стало трудно дышать.

В этот день он принес домой бутылку водки и мрачно пил на кухне, закусывая квашеной капустой, что подставила ему Галя, печально вздыхая.

– Что с тобой, Лешенька?
– спросила она, садясь напротив и подпирая ладонью подбородок так уютно, по-женски, что у Лехи слезы на глаза навернулись.
– Неприятности какие на работе?

– Ты знаешь, Галочка, я вот тут думаю...
– Леха размазал пальцем водочную лужицу по обтянутому пестро-клетчатой клеенкой столу, нахмурился строго.
– Нет, ну действительно. Болел я, Галочка. Как получил по голове там, у Белого дома, так не в себе был долго. Что называется, влез не туда и не вовремя. Даже не помню, как к себе добирался, все в тумане да беспамятстве осталось. Ну да ты знаешь, рассказывал. Бред был, горячка. Столько провалялся! Сам даже с трудом вспоминаю. В горячке всякие видения были...
– Галя понимающе покивала, чуть ерзая на неудобной, слишком жесткой табуретке.
– Да, так вот... Я тут сегодня подумал...
– Леха поднял голову, посмотрел Гале в глаза пронзительно, почти что сердито.
– Слушай, Галочка, а вдруг не горячка? Вдруг не бред? Может, все это и в самом деле было, а? И Сталинград, и товарищ Дзержинский, и поезд с итальянцами... ВДРУГ ОНИ И В САМОМ ДЕЛЕ ТАМ СИДЯТ, ГАЛЯ?!

* * *

– Ну, каковы успехи?
– строго спросил человек начальственного вида, постукивая пальцем по краю стола, на котором были разложены странного вида детали, пластиковые обломки и разбитая стеклянная колбочка электронной лампы с непостижимым хитросплетением каких-то проволочек.
– Есть что новенькое?

Костлявый мужчина в лабораторном халате пожал плечами.

– В общем-то работа продвигается, - осторожно сказал он, засовывая руки в карманы халата. Увидев недовольно нахмурившиеся брови начальства, заторопился: - Ну, вы же понимаете, эта штука досталась нам в таком состоянии...
– он махнул рукой, сделав неопределенный жест пальцами.
– Вашим людям следовало быть осторожнее. Аккуратнее, что ли.

– Уж как смогли, - сердито буркнул его собеседник.
– Вы лучше скажите: что-то будет? Сможете восстановить?

– Восстановим!
– с воодушевлением воскликнул "халатный", размахивая руками.
– Вы только посмотрите, какая тонкая работа! Тут такие принципы заложены, что я не все даже понимаю. Это японцы делали? Или американцы?

– А вот это вам без разницы должно быть, - с угрозой в голосе произнес начальственный.
– Ваша задача - восстановить прибор. Улучшить, если сможете.

– Потрясающе интересная вещь!
– заявил "халатный", перебирая детали на столе.
– Вот, посмотрите, эта штука...
– и он углубился в описание научных принципов, положенных в основу прибора. Начальственный слушал внимательно, уголок рта его подергивался - он не понимал ни слова, но старательно делал вид, что рассказ ученого для него не является китайской грамотой.

"Ничего, пусть болтает, - думал он, поглаживая диктофон, уютно упрятанный в карман пиджака.
– Там, где надо - разберутся в лучшем виде. А пока пусть болтает..."

– ... и какая простая система запуска!
– восхищенно ахнул "халатный", поднимая небольшую черную трубку, бережно склеенную из кусочков.
– Смотрите! Всего лишь навести на цель, да кнопку нажать, - он нежно погладил пальцем неприметную серую кнопку на боку трубки.
– Вот только разберемся с некоторыми элементами, которые тут задействованы. Похоже, неизвестный тяжелый металл присутствует. Новый элемент таблицы Менделеева! Это ж Нобелевская, не меньше!

– Вы не о Нобелевской думайте, - оборвал его начальственный.
– Если сможете сделать прибор, так Нобелевская вам будет - как кошка чихнула. Все тогда у вас будет, не сомневайтесь, - и вновь погладил диктофон в кармане.

– Да не волнуйтесь вы, - "халатный" посмотрел на собеседника с непонятной, странной жалостью.
– Будет у вас электрическое оружие, точно говорю. Обязательно будет.

Небольшой черный стержень, положенный на стол среди кучи деталей и обломков, покатился лениво, масляно поблескивая под яркими лампами. "Халатный" неожиданно почувствовал себя неуютно, словно что-то склизкое и мерзостное заползло за шиворот. "Ерунда, - решил он, передернув плечами.
– Всегда так с этими проверяющими. Придут, нервы вздернут. А сами - ни ухом, ни рылом. Но какой переворот в науке!..". Он качнул пальцем стержень, коснулся серой кнопки на его боку и залюбовался жирным блеском черного пластика.

.