Чтение онлайн

– Никому не говори… Не надо…

– Как знаешь. Только не умри тут. Тогда и не скажу, - я пыталась шутить, хотя это было не уместно.

Он попытался сесть, но тут же обессиленно упал на подушку. Я все-таки подала ему воду, и он не стал сопротивляться, когда я поддерживала стакан.

– Не надо ничего покупать. Они поймут… - он осекся и замолчал.

– Ты уверен? – уточнила я на всякий случай. Он слабо кивнул. Я лишь пожала плечами – ему виднее. Осторожно промыла рану, перебинтовала и оставила мужчину в покое. Он лежал с закрытыми глазами и, казалось, уснул. Несколько раз за ночь я подходила к нему, трогала его ледяной лоб, слушала дыхание. Лучше ему не становилось. Но и хуже, как казалось, тоже.

Утром перед уходом я оставила рядом на столике бутылку с водой и черкнула на листке номер своего телефона. Впрочем, я не надеялась, что в случае чего он позвонит. Это был скорее дежурный жест. И оказалась права. Хотя к вечеру он выглядел уже немного лучше и не напоминал едва «живого» зомби.

Так продолжалось несколько дней. Т’эйхе, как мне казалось, чуточку поправлялся. Я переживала за него, хотя его присутствие меня тяготило – как можно больше времени я старалась проводить вне дома. В выходной я так же ушла рано, предпочтя найти бесполезные занятия где-то еще. Хотя бродить весь день по улицам оказалось еще более утомительным, чем разделить день с незнакомцем. А напроситься в гости к кому-то я не рискнула – не хватало мне лишних расспросов. Может я больше накручивала себя, но чем больше я переживала за т’эйхе и его тайну, тем больше мне казалось, что окружающие все о нем знали.

Я вернулась домой раньше, чем рассчитывала – интересных дел вне дома так и не нашлось. Из комнаты доносились негромкие голоса. Видимо – телевизор. А потом взгляд мой упал на две пары мужских ботинок на полу. Одна из них, конечно, принадлежала моему гостю. А вторая? Теперь я уже отчетливо различала два голоса, которые раздавались явно не из динамика телевизора. Слов было не разобрать – слишком тихо они звучали. Один из них принадлежал моему т’эйхе. Голос его уже звучал более сильно, в нем почти не чувствовалось слабости и хрипа.

Хорош гость! Не хватало еще, чтоб по моему дому ходили неизвестные мне люди! То есть т’эйхе – ведь кем может быть друг т’эйхе, как не другой т’эйхе – но сути это не меняет. Глубоко вздохнув, решительным шагом я направилась на кухню, где нарочито шумно вытащила из пакета только что купленные продукты и достала сковородку. Удастся ли мне отбиться ею от большего количества злоумышленников? – спросила я себя. Голоса на миг затихли. А потом зазвучали вновь, но уже тише. Разобравшись с продуктами и убедившись, что оставленные утром бутерброды так и остались нетронутыми, я пошла в гостиную.

– Добрый вечер! – громко и вежливо произнесла я. Мужчины прекратили разговор и обернулись ко мне. Собеседник моего гостя тут же встал и подошел ко мне. Это был невысокий рыжий мужчина со склонностью к полноте, явно красившей его, придающей некоторую солидность.

– О! Рон, не представишь ли ты мне свою очаровательную хозяйку? – сказал он приятным баритоном.

Я вспомнила, что мы не успели представиться друг другу. Потому поторопилась ответить сама.

– Юля. А вы?..

– Старый друг Аарона, Эрик.

Я протянула руку, и Эрик склонился над ней для поцелуя – старомодный, но весьма приятный жест. Аарон, понятненько. Вот и познакомились.

– Очень приятно, наконец, познакомиться с той, что спасла жизнь моему другу, – сказал он.

– Ну что Вы, так поступил бы любой, на моем месте, – проворковала я, скрывая нотку сарказма – каждый сдал бы его, куда надо, а не глупил бы, как я. А потом продолжила, повернувшись к тому, кого Эрик назвал Аароном – к моему гостю: – Как ты себя чувствуешь? – еще вчера он казался пусть не едва живым, но все-таки далеко не здоровым. Сейчас же был одет, постель на диване аккуратно сложена, а сам был бодрым и казался вполне трудоспособным.

Аарон поднял глаза, с любопытством разглядывая меня, будто увидел в первый раз.

– Уже лучше, – последовал равнодушный ответ. И он снова отвернулся к телевизору.

Вот как? – я разозлилась. Ни слова благодарности! А ведь надо было заявить на него за взлом и нападение, а не проявлять наивное добродушие. Чтобы скрыть свое недовольство, я вновь обратилась к Эрику:

– Вы останетесь на чай?

– А почему бы и нет, – улыбнулся он.

– Замечательно, – натянуто улыбнулась я в ответ и удалилась на кухню, где больше для вида передвигала посуду, создавая видимость бурной деятельности. Как бы они оба не остались в моей квартире «скрываться» от неизвестного врага! Или не причинили вреда мне. Я же не знаю, чего от них ждать?

Через некоторое время, когда мне удалось сладить со своими эмоциями, я вернулась в комнату с подносом в руках. Мужчины тотчас замолчали. А уже мгновение спустя Эрик помогал расставить угощение на журнальный столик, вновь придвинутый к дивану. Чаепитие прошло в пустой болтовне ни о чем. Говорил в основном Эрик. Он рассказывал истории из своей жизни, в первую очередь – о любовных интрижках или же забавные случаи. Большинство историй казались выдуманными. Но он же т’эйхе, подумала я, так что все может быть.

Вскоре Эрик встал, поблагодарил за чай и собрался уходить:

– Хорошо у Вас, – он снова поцеловал мою руку. – Но дела…

Я вышла в прихожую, проводить гостя. Обменявшись любезностями по поводу замечательного вечера, распрощались, и Эрик растворился в темноте лестницы, плутовато подмигнув мне перед уходом.

Я вернулась в комнату, все еще улыбаясь. Но лишь я вошла и увидела Аарона, улыбка исчезла в неизвестном направлении. Он сидел, откинувшись на спинку дивана и тяжело дыша. Лицо его побледнело, по виску катилась капелька пота. А ведь еще минуту назад все было в порядке, мужчина казался здоровым и полным сил, и мне даже не верилось, что еще вчера он едва мог сам встать. Я даже успела в очередной раз разозлиться на него за то, что он вероятно очень ловко манипулировал моим добрым к нему отношением.

– Что с тобой? – я метнулась к нему. Он снова был холодным, будто лед. Я помогла ему лечь и взялась за осмотр раны.

Промокшие насквозь бинты снимались легко. А когда тело т’эйхе было освобождено от них, то рана, которую я считала уже почти зажившей (ведь это т’эйхе! который несколько минут назад казался пышущим здоровьем), вновь предстала передо мной во всей красе.

– Господи… – прошептала я, и всхлипнула от осознания бессилия. Было ощущение, что все вернулось к началу. Вера в непобедимость т’эйхе стремительно таяла, а беспокойство за его жизнь также стремительно росло. – Быть может, все-таки вызвать врача? – обеспокоенно спросила я, готовая разрыдаться как от страха и собственного бессилия.

– Нет… – сердито прохрипел он. И добавил мягче: – Не надо. Все будет в порядке…

И я вновь принялась за дело. Отмыла кровь с кожи вокруг. Попыталась стянуть края раны пластырем, что получалось очень плохо из-за беспрерывно сочащейся крови, крепко обмотала бинтами. Наконец, с перевязкой было покончено. Аарон закрыл глаза и расслабился. Его дыхание выровнялось. Земельно-серый цвет лица сменился на болезненную бледность. Я сидела на полу около него и собирала старые бинты, когда он спросил: