Чтение онлайн

После двадцати минут упорной борьбы, двух порезов и смачного «блядь!» от Маши Корнубис оказался поверженным.

Чернорецкий снял защитные очки и потыкал растение палочкой:

— Пациент скорее мертв, чем жив.

Пашков брезгливо смахнул с жилетки ошметки и заявил, что ему нужно срочно помыться.

— Да уж, я бы тоже не отказалась, — сказала Челси, вытаскивая из волос скользкие семена.

— А ты была в апартаментах старост, Чумакова?

Дураку понятно, на что он намекал.

— Да раз тридцать, — заржала Маша, и я сквозь смех выдавила:

— Но как же так, Челси, ведь ты не староста, — и мы с Чернорецким прыснули.

— Ну, я там была в присутствии тех, кто имеет доступ, это считается?

— Несомненно, — я обняла Челси за шею.

Все-таки я ее обожаю.

Марк смотрел, как Елизарова обнимает Чумакову, и не мог отвести взгляд.

Она улыбалась так, как никогда не улыбалась ему.

У нее была открытая улыбка, как будто весь мир казался ей охренительно прекрасным.

Елизарова увернулась от щекотки Чумаковой и спряталась за Пашкова.

— Перестань пялиться на Елизарову, — шепнул ему Псарь. — Ты в ней дырку проглядишь, а у нее в организме дырок от природы достаточно.

— Завали. Хочу и пялюсь.

— Да забудь ты, что Елизарова утром сказала, ясно же, что она хотела позлить Фьорд.

Перед первой парой сегодня Марк спорил с Псарем, идти ли на латынь, и не заметил, как в аудиторию сразу следом за ними впорхнула Есения.

— Кажется, кто-то ошибся кабинетом, — пропел Гордей, швыряя сумку на стол.

— Я вообще-то не к тебе, Чернорецкий, — прощебетала Фьорд, присаживаясь на край передней парты так, чтобы сиськи были прямо на уровне лица Марка.

— Да куда уж мне, — хмыкнул тот, поднимая руки.

— Марк, — жеманно протянула Есения, — у меня сегодня день рождения, и я собираю в нашей общаге только самых близких друзей, — последние слова она произнесла таинственным шепотом. — Ты же придешь?

За ее спиной раздалось покашливание.

— Это мое место, Фьорд.

Марк не видел Елизарову из-за высокой Есении, но мог представить, как та скривилась. Эта мысль вызвала невольную улыбку.

Флаффи нехотя встала на ноги и оперлась руками на стол перед Марком. Елизарова обошла стол с другой стороны, села, достала тетрадь и принялась строчить.

— Боюсь, сегодня я занят, Есения. Но — с днем рождения, — Марк пожал плечами.

— Куча дел, — по-девчачьи хихикнул Гордей, отлично знавший, что никаких таких дел у него нет.

— Чем же это? — она наклонилась так низко, что в вырезе рубашки показалась голая грудь.

— Исаев, убери от меня свою поклонницу, пожалуйста, — не поднимая головы, попросила Елизарова, подвинувшись вместе со стулом в сторону.

Марку стало любопытно, о чем сейчас думает Елизарова. Он на ее месте уже бы порвал Флаффи в клочья. Но Елизарова казалась незаинтересованной, словно действительно была увлечена сочинением.

— Так чем же ты занят, Марк, раз не можешь сделать для меня исключение? — нудила Фьорд, взбивая свою кучу волос руками.

— О боже, — раздраженно взвыла Елизарова, которую Есения практически вжала в стол своей задницей, и повернулась. — Да со мной он сегодня трахается, поэтому и занят.

Есения возмущенно раскрыла рот, Марк, прищурившись, уставился на Елизарову, а та просто наслаждалась эффектом.

— Это означает, что ты придешь, Елизарова? — тихо уточнил он, забыв про Флаффи.

— С тобо-ой? — та брезгливо наморщила нос, как будто Елизарова была домовенком в лохмотьях, и набрала воздуха, чтобы продолжить, но ее прервал удар колокола, и Есении пришлось влить всю свою желчь в одно предложение: — Надеюсь, это шутка, Марк, ведь у тебя, кажется, есть вкус. Я буду ждать тебя сегодня, — она покрутила жопой туда-сюда, кинула еще один презрительный взгляд на Елизарову и была такова.

— Так куда там Елизарова должна прийти? — поинтересовался Псарь, целую сдвоенную трансформагию вытерпев ерзанье Марка на стуле.

— Я позвал ее в раздевалку, чтобы трахнуть. Не понятно? — прорычал тот.

— Ну ты даешь, — развеселился Гордей, на ходу отнимая у кого-то из перваков сахарного кузнечика и откусывая ему голову. — Она же не придет.

— Я догадываюсь. Если не придет, выебу ее в другом месте.

— Э-э, а ты уверен, что это законно? — кривляясь, нахмурился Псарь. — Кажется, за изнасилование сажают. Или нет?

— Я не собираюсь ее насиловать, — раздраженно отмахнулся Марк. — Елизарова сама сказала, что хочет.

— О, боюсь, у девчонок это не всегда означает, что они действительно хотят.

Марк подумал, что Елизарова выразилась достаточно ясно, но спорить не стал.

После ужина он переоделся в спортивную форму, нацепил капитанскую повязку, схватил уздечку Белокрыла и сунул в карман пару презервативов.

На улице заметно похолодало, дожди начали сменяться редким снегом.

Марк с удовольствием потянулся и быстро зашагал по полю. Команда в почти полном составе уже ждала там.

Вратарь Томин выглядел уставшим, и Исаев подумал, что его, должно быть, утомила его новая подружка Маркова. Она утомила уже половину Виридара. Казалось, даже Юстина, декан Рубербосха, успела пожалеть о своем решении.

— Верейский еще в больнице? — уточнил Марк.

— В пятницу должны выписать, — подала голос Чумакова, подкладывая в карман Баженову какую-то липкую гадость.

— Ты когда пегаса заменишь?

— Тоже к пятнице, — отчиталась та.

— Отлично. Взлетаем.

Тренировка по ощущениям длилась целую вечность.

Алая линия горизонта успела потемнеть и превратиться в синюю. Когда Клемчук закинул восемнадцатый по счету мяч, Марк дал финальный свисток и сделал круговое движение рукой, приказывая спускаться.

Раздевалка продувалась насквозь, и он, снимая наколенники, невольно окинул ее взглядом. Объективно здесь негде трахаться, кроме как на столе. В его каморке не повернешься, в душе нет никаких горизонтальных поверхностей, кроме узкой лавки, а здесь куча стульев и ящиков. Разве что у стены.

Так вот для чего надо было учить трансформагию, я понял, усмехнулся про себя Марк, пока Чумакова пулей пронеслась в душ — ее всегда пропускали первую, чтобы не задерживать остальных. Мылась она так быстро, что у Исаева создавалось впечатление, будто Маша выросла в жутко многодетной семье.