Чтение онлайн

К нему липли девки, особо настойчивых и с чувством юмора он трахал, остальных просто облизывал, и Маше казалось, что Никита постоянно голодный. Во всех смыслах. Жрал он за троих, летал на пегасе так, будто хотел разбиться именно сегодня, и ни днем позже, а еще — не сознавался, кто его избил. Никита мог неделями непринужденно болтать с ней днем о всякой херне, а посреди ночи прислать бумажную птичку с просьбой спуститься в общую комнату. Гребаная птица не отставала, пока Маша не соглашалась пойти вниз и быть выебанной на диване.

«Ты сама это начала», — нагло улыбался Верейский, и за эту улыбку душу можно было продать, не то что ноги раздвинуть.

Маша помнила, как они готовились к экзаменам в конце первого курса. Верейский учил свои жутко сложные чары, а они с Елизаровой зубрили трансформагию. Ева убежала в библиотеку за очередным учебником, а Маша плюхнулась рядом с Никитой и без ужимок спросила:

— Слушай, а ты знаешь, что у тебя стоит?

— Ой, не знал, спасибо, что сказала, — беззлобно пошутил тот, забираясь с ногами на диван, чтобы было не так видно.

— И чего делать будешь?

— А тебе не рано знать? — с издевкой уточнил он.

— А тебе? — отбила Маша.

Никита широко ухмыльнулся.

— Есть идеи, Чумакова? — он странно посмотрел на нее, будто видел впервые.

— У тебя в спальне кто-нибудь есть?

— Нет, все на улице.

— Тогда пойдем.

Она поднялась с дивана, оставив на столе книги, и решительно направилась к мужской лестнице. Верейский потупил и отправился следом.

В спальне были задернуты шторы — Маша всегда подозревала, что Вернер вампир — и все кровати аккуратно застелены, кроме одной. Она сразу догадалась, что эта принадлежит Никите.

— Тебе как лучше, — деловито уточнила Маша, — взять в рот или трахать будешь?

— А ты как умеешь?

— Я по-всякому умею, — похвасталась она. — А ты?

— Ну, у меня не так часто брали в рот, — Верейский сказал это таким тоном, каким можно сообщить, что не пробовал шоколадное печенье.

Он расстегнул брюки, полностью снял их вместе с трусами и, потоптавшись на месте, сел на постель.

Маша пристроилась на коленях между его ног, отодвинула полы измятой рубашки и строго велела:

— Когда соберешься кончать, скажи, ненавижу глотать эту гадость, она соленая.

А вроде и нормальный у нее вкус, хмыкнула про себя Маша, шагая через холл усадьбы. Наверное, с возрастом язык становится менее чувствительным. А может, ей просто до дрожи нравится Никита.

Она поднялась по лестнице, преодолела короткий темный коридор и тихо отворила дверь в больничный покой.

— Привет, Верейский. А я тут наш первый раз вспоминала.

Уже к обеду на меня косо поглядывали.

Коко и Людка Коровина начали мести языками с разных концов усадьбы — и к трем часам встретились в Главном зале. Они никогда не были подружками, но явно стояли друг за другом в очереди, когда раздавали любовь к сплетням.

— Ну, Елизарова, ты сегодня популярна как никогда, — тихо сообщила Челси, накладывая себе картошки. — Тебя обсуждают в туалете на четвертом этаже, под лестницей в западном флигеле и в общаге Каэрмунка.

— В общагу-то ты как пролезла?

— Ты не о том думаешь, — она назидательно ткнула в меня вилкой. — Думай лучше о том, что Флаффи этого так не оставит. Так что я на полном серьезе предлагаю мокнуть ее башкой в унитаз, пока этого не сделала с тобой она.

— Чего говорят-то хоть?

— Ну, по большей части тебе просто завидуют. Кто-то не верит, кто-то гадает, что Исаев в тебе нашел.

— А по мне не видно, что он во мне нашел? — не сдержалась я, и Челси заржала на весь стол. — Уж явно не многовековую чародейскую родословную.

Совсем недавно все судачили о том, что у меня забрали повязку, так что я начинала привыкать к скандальному вниманию.

— Коровина и ее подружайки активно рассказывают всем, что тебя имели всем Рубербосхом, но в это уж точно никто не верит.

Я пожала плечами. Такие слухи рождались регулярно и так же быстро проходили, как мода на пышные юбки. В прошлом году были популярны длинные косы, а еще новость о том, что Наташка Логинова бросила своего очередного ухажера и переметнулась к Глебу Громову.

— Есть в этом и свои плюсы, — я следила, как Кирсанов встает из-за своего стола и направляется к нашему.

— Эфо кафие же? — с набитым ртом спросила Челси.

— Не придется долго объяснять Денису, почему нам стоит расстаться.

В ту же минуту я услышала негромкое: «Ева, мы можем поговорить?» и поставила стакан на стол. Челси сделала вид, что ее тут нет, а мне пришлось взглянуть ему в глаза.

— Давай через десять минут в кабинете боевой магии?

В кабинете Шереметьева Денис минут пять убеждал меня, что не верит сплетням и что все нормально, и что все эти слухи никак не скажутся на наших отношениях.

— А то, что все это правда, и я все-таки переспала с Исаевым — скажется? — прервала я его. У меня так болели спина и голова, что было плевать.

Он полминуты открывал рот как рыба, а потом выдавил:

— Ты же шутишь, Ева? — Я молчала. — Зачем ты это сделала?

— Прости, Денис, но я не слышала более глупого вопроса. Я тебе изменила, я сволочь, и нам нужно расстаться, — с расстановкой произнесла я. — Так бывает.

— То есть ты теперь с Исаевым? — прищурился он.

Я медленно покачала головой.

— Нет, мы с ним не встречаемся.

— То есть ты с ним не встречаешься, но все равно дала ему. — Денис несколько раз глубоко вздохнул и уже спокойнее добавил, как будто принял только ему известное решение: — Но со мной-то ты встречаешься. Значит, я могу рассчитывать на ту же благосклонность, что и Исаев. — Его глаза странно заблестели, он взял меня за руку, и я не нашлась, что ответить. — Все совершают ошибки, Ева. Я не хочу, чтобы твоя нам помешала.

Я бы не назвала секс с Исаевым ошибкой, но не стала произносить этого вслух.