Чтение онлайн

Нельзя сказать, что перед его глазами обнаружилось что-то ужасное. Но если последним воспоминанием был привычный рабочий кабинет, а сейчас взгляд ласкает «небо в клеточку», то повод для беспокойства, определённо, есть. Камало лежал под тонким одеялом, боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Однако ничего страшного не произошло ни через минуту, ни через пять. И он всё же решился сесть и осмотреться.

Обстановка, мягко говоря, не радовала. Он оказался на жёсткой, узкой кровати, стоявшей в довольно просторной комнате, в которой он насчитал ещё семь таких кроватей. На них сидели или лежали подростки лет четырнадцати-пятнадцати. Из одежды на всех были исключительно набедренные повязки. Необычным в этих подростках была, отражённая в их позах и лицах, полнейшая апатия и безнадёга. Никто не разговаривал и ничего не делал. Как оказалось, на самом Камало из одежды тоже была только такая же повязка.

— Кто-нибудь может мне объяснить… — попытался он прояснить ситуацию и вдруг осёкся. Его голос звучал непривычно звонко, по-мальчишески. Беглый осмотр тела показал, что ему можно дать не больше, чем те же четырнадцать-пятнадцать лет, что и у остальных.

— Ничего хорошего, — бесцветным, усталым голосом ответил один из «сокамерников», — Ты ведь тоже ещё недавно был взрослым мужиком?

— Вы тоже? — ещё не до конца осознавший масштабы произошедшего, Камало ответил вопросом на вопрос, что было не слишком вежливо. Но тут всем было плевать на политесы.

— Угу. И ещё магии лишились.

Снова повисла пауза, во время которой бывший авантюрист с ужасом понял, что он не чувствует больше своего источника. Захотелось завыть от накатившей смертельной тоски и осознания, насколько слабым и беспомощным он внезапно оказался. Попытки что-то узнать у своих собратьев по несчастью показали, что все «мальчишки» попали сюда не ранее, чем неделю назад. За всё время тут происходили только два типа событий: регулярная кормёжка и появление новичков по утрам. Как новенькие оказываются в камере никто не видел, так как это случалось, пока все спали. Единственное, что смог выяснить своими расспросами Камало, что остальные внезапно омолодившиеся были далеко не честными тружениками, хоть никто явно в своих грехах каяться не спешил. И попали сюда они из самых разных мест, но в основном из тиррств королевства Мингр.

На третий день пребывания Камало в этой юдоли скорби, дверь в камеру внезапно распахнулась. Следом вошли пятеро крепких воинов, которые рубленными, короткими командами и дозированными подзатыльниками выгнали «подростков» в коридор, где заковали всех попарно в кандалы. Далее четыре пары изрядно струхнувших парней отконвоировали по серому коридору без окон до очень странного зала. В лексиконе Камало не было слов, чтобы описать стоящую перед шлюзовой камерой беспилотную транспортную капсулу. Да и не до любопытства ему было, когда его без слов грубо усадили на сиденье и зафиксировали в нём металлической рамой с мягкими накладками. И лишь когда также зафиксированными оказались все его товарищи по несчастью, один из мрачных воинов, перед тем, как захлопнуть дверь капсулы, с гнусной усмешкой сказал:

— Теперь хотите вы или не хотите, но в скором времени все вы станете просто образцово-хорошими мальчиками. Приятной дороги в Драфур!

Год 5099 от явления Творца, конец января

Место действия: Королевство Гренудия, Ограс.

С тех пор, как стало ясно, что поездка отличников в Эльфару отменяется, оставшиеся в столице студенты жили по принципу «кто во что горазд». Возобновление занятий начнётся только в середине марта, так что пока у неуехавших получились незапланированные каникулы. Конкретно для Аллина это вылилось, на удивление, в самый спокойный период с момента его инициации, как мага. Причиной спокойствия было то, что большую часть времени он проводил в особняке Мердгресов, полностью увлечённый освоением новых знаний. Совсем уж превратиться в замшелого затворника-социопата ему не позволяла недавно обретённая невеста, для которой Аллин сейчас стал единственным светлым пятном в начавшейся чёрной полосе жизни.

Свидания с Элеонорой почти сразу превратились в ежедневный обязательный ритуал. Причём, если быть честным с самими собой, младшей Мердгрес всё больше и больше получал удовольствие от подобных встреч. И, уж тем более, не воспринимал их как тягостную повинность. Чаще всего они с принцессой проводили время гуляя либо по опустевшей территории Академии, либо по не менее пустынному парку, примыкающему к королевскому дворцу. Разговаривали молодые люди вроде бы ни о чём, но с каждым днём всё лучше и лучше узнавали и понимали друг друга, хоть и не спешили пока обмениваться какими-то особо важными секретами. Такой формат свиданий очень нравился юноше, в прошлой жизни не успевшему прочувствовать прелесть душевного общения с нравящейся представительницей противоположного пола. Но, к его сожалению, по настоянию принцессы, раз в несколько дней ему также полагалось присутствовать на обеде с королём и королевой. И хотя во время подобных трапез её коронованные родственники вели себя с молодым тирром предельно вежливо и корректно, можно даже сказать — любезно, но это не мешало Аллину всё время ощущуать себя Штирлицем на пирушке в гестапо. Это ощущение ему дарили неподдающиеся расшифровке взгляды, бросаемые на него королевой-эльфийкой, тем ещё остроухим Мюллером.

Все остальное время Аллин делил между своей импровизированной лабораторией в особняке и дуэльным залом там же, где испытывал всё то, что удалось наисследовать. Именно поэтому он оказался совершенно потерян для окружающих рангом ниже принцессы. Новые знания дразнили, будоражили воображение, но ускользали, не даваясь в руки. Всё же попавший в руки артефакт и книги скорее рассказывали о том, что возможно, но утаивали ответы на вопрос «как это повторить?». Однако молодой артифактор не только не отчаивался, а скорее наоборот, преисполненный энтузиазма экспериментировал и размышлял, размышлял и экспериментировал.

Особо сильный интерес вызвали приёмы, использованные при создании самого ноутбука. Рассматривание этого «девайса» в аурном зрении вызывало у Аллина почти такие же страдания, как созерцание банкета, переходящего в пьяную оргию — у закодированного язвенника-импотента. Капая на клавиатуру слюной, видящий маг рассматривал сложнейшую паутинку плетений, не имеющую ничего общего с ранее виденными. Всё, что он встречал до того, по сравнению с этим шедевром, смотрелось как надписи из трёх букв на заборе против «Евгения Онегина».

Пытаясь найти хоть какую-то разгадку, Аллин проштудировал обе найденные в ноутбуке книги от корки до корки, тщательно вчитываясь в каждую строчку. Но действенной подсказки там так и не нашёл. Зато встретил объяснение, что собой представляют углублённое и аурное зрение. Отсюда он узнал о семи планах реальности и том, с какими из них какое зрение связано. Также ему стало известно, что есть ещё три вида зрения, из которых магам потенциально доступно только два. Именно они дают почти неограниченный контроль над окружающей действительностью. И если обзор даруемых ими возможностей в книгах присутствовал, то вместо подсказок по их обретению была сноска, что более подробная информация передаётся исключительно братьям Ордена сострадательных после принесения всех положенных обетов.

— Хорошая попытка, — зло прорычал молодой маг, с отвращением отталкивая от себя ноутбук с разочаровавшей его книгой на экране, — Но иметь дело хоть с Рислентами, хоть с этим их Орденом мне хочется всё меньше и меньше!

Если для Аллина после нового года жизнь текла спокойно, без какого либо намёка на грядущие проблемы, то у Элеоноры повод для беспокойства наоборот появился. Одним январским утром на туалетном столике в своей комнате принцесса обнаружила письмо, подписанное уже известным ей Красом Рислентом. В письме он просил свести к минимуму контакты с Гианарой, а также проверять всю еду и питьё на яды. Крас писал, что хоть у него нет доказательств и он был бы очень рад ошибаться, но существует крайне высокая вероятность, что королева Гианара решила устранить принцессу как возможное препятствие на пути обретения единоличной власти над королевством. Артефакт для проверки в виде тоненького, изящного золотого браслетика-цепочки прилагался к письму.

Элеонора никогда раньше не была мнительным человеком. До недавнего времени ей не приходилось опасаться за свою жизнь, потому как она точно знала, что сама никому зла не делала, а отец и брат позаботятся о прочих недругах. Но теперь отца не стало, а брат настолько ослеплён своей любовью, что с ним даже говорить не имеет смысла. Если Гианара и вправду имеет причины желать ей смерти, то рассчитывать можно исключительно на себя. Ну, может быть, ещё на Виолу и Аллина.

С Виолой точно имеет смысл посоветоваться. Та многократно доказала, что ей можно доверять. А вот как донести полученную информацию до жениха — надо ещё подумать. Элеонора интуитивно чувствовала, что отношение младшего тирра Мердгреса к знакомому заочно Красу Рисленту далеко не безоблачное. И всё же Аллин — жених и скрывать от него что-то важное — неправильно. Возможность переговорить представилась в тот же день во время совместной прогулки.