Чтение онлайн

Философская система Гегеля отличается комплексным подходом выражения мнения народа словами одного мыслителя. Его взгляды на понятие «практика» были выработаны не в ходе отвлеченных размышлений, они являют собой результат последовательной критики различных направлений философской мысли Нового времени, в особенности – практических воззрений Канта, Фихте и Шеллинга. Кант сформировал первую в истории западной философии классическую систему практических взглядов. Впоследствии данная система была критически осмыслена, расширена и дополнена с субъективистской и объективистской точки зрения такими мыслителями, как И. Г. Фихте и Ф. В. И. Шеллинг. Эпистемология Фихте включает в себя три основные части: теоретическую философию, практическую философию и философию общественного права. Хотя этот мыслитель лишь случайно использует такие понятия, как «практика» или «практический», он значительно выделяет положение категорий «действия» и «поступка». Приоритетное положение практики пронизывает ключевым смыслом все его работы. В трудах Фихте мотивирующий характер практики проявляется в полной мере.

Впоследствии субъективистский идеализм Канта и Фихте был преодолен Шеллингом, активно подчеркнувшим существование и смысл духа объективизма. Исходя из противоречия между теорией и практикой, он заявил, что теоретическая связь практики и человека основывается не на сущности «эго», а на присутствии «абсолютного единства», представляющего собой прообраз объективистского духа взаимосвязи человека и практики. Таким образом, Шеллинг дал полноценное объективистско-идеалистическое обоснование практической деятельности человека. Практические воззрения Шеллинга и Фихте вместе составляют переходное звено между концепциями Канта и Гегеля.

Основная особенность прагматизма Канта, Фихте и Шеллинга заключалась в том, что в качестве ключевой предпосылки и формирующего фактора они видели объективистский идеализм, в качестве практической цели – свободу; связав практику с логикой, такие философские системы пытались рассмотреть практику, используя диалектический метод, подчеркивая, что она является осознанной деятельностью переходного характера, направленной на достижение свободы. Они указывали на то, что практика включает в себя теорию и находится на порядок выше нее, что она – процесс диалектического развития, заключающийся в единстве овеществления и отчуждения.

Критический подход в рамках практических воззрений Гегеля принес хорошие результаты для системы западных взглядов на практику Нового времени. До формирования практических воззрений Маркса философия Гегеля представляла собой самый системный и оформленный подход в данном аспекте. В наше время практические воззрения Гегеля уже стали историей, но при этом не потеряли своего важного функционального значения. Они являются главным и непосредственным теоретическим источником практических воззрений Маркса. В некоторых моментах Гегель вплотную приближается к концепциям и прообразам практического материализма. Поэтому, если не обращать внимания на практические воззрения Гегеля, не изучать их должным образом, станет сложно уяснить критическую связь практического материализма Маркса с гегелевской философией и определить истинный смысл практических концепций марксистского учения.

Исходя из объективистско-идеалистической концепции, Гегель дал детальное и всестороннее описание реальной практической деятельности человека. Рассмотрим основные постулаты практических идей мыслителя.

Во-первых, практическая деятельность человека включает в себя производственные и технологические процессы; настоящий человек есть результат собственного труда.

В рамках гегелевской философии (см. работу «Феноменология духа») понятие «практика» указывает не просто на деятельность человека, но более широко – на его связь с внешним миром. Философ называет «настоящим практическим процессом» даже процессы взаимодействия органических веществ с внешним миром. На субъективном этапе практика проявляется в виде «воли и практического духа», выражая во внешнем мире и природе свою «цель и склонности». «Практический дух» не является поведением или деятельностью; они недостижимы на данном этапе. Лишь с наступлением фазы объективного духа деятельность и поведение становятся возможны при помощи «воли как желания». В предисловии к «Науке логики» Гегель снова упоминает о «практическом духе». Упрощенно говоря, все формы объективного духа, все формы «естественного и духовного развития жизни» включаются в рамки практического духа. «На практике, человек выбирает в качестве объекта действия другого индивиду ума… В теории, он не думает о таком противопоставлении, поскольку это – непосредственное единение, познание и вера». Концептуально он заявляет следующее – если дело касается идеи, то следует лишь четко определить текущую концепцию, и она станет теоретической основой практики, поведением.

В системе философии Гегеля, в отличие от очевидного сопоставления элементов формулы «Практика – производство – технология», предложенной Аристотелем, практика более не оказывается противопоставленной производству или технике (технологии), но включает в себя оба этих элемента. На основании отрицательного диалектического метода, Гегель переосмысливает роль и смысл труда, которому уделялось так мало внимания до него. Труд представляет собой один из видов конкретного целенаправленного поведения, являясь важной частью более широкой практической концепции. Тем не менее связь практики с целью гораздо более тесная. При помощи концепции труда человек может уяснить объективный смысл практической деятельности, не прибегая более к необходимости ее концептуального обоснования. Гегель считал, что единственный сознательный и обоснованный труд – это труд духовный и абстрактный. В рамках его субъективистско-идеалистической системы понятие «труд» всего лишь является формой воплощения объективного духа во внешнем мире; однако мыслитель все же постигает суть труда и его онтологический смысл для индивидуума. Как заметил Маркс, «величие гегелевской “Феноменологии” и ее конечного результата – диалектики отрицательности как движущего и порождающего принципа – заключается, следовательно, в том, что Гегель рассматривает самопорождение человека как процесс, рассматривает опредмечивание как распредмечивание, как отчуждение и снятие этого отчуждения, в том, что он, стало быть, ухватывает сущность труда и понимает предметного человека, истинного, потому что действительного, человека как результат его собственного труда» [46] . Концепция труда, согласно Гегелю, представляет собой конкретизацию концепции практики; более детальное рассмотрение такого рода практической деятельности, как труд, полнее раскрывает определяющую суть и ключевые особенности практики как таковой, а также раскрывает ее онтологический смысл для человека.

Во-вторых, практическая деятельность человека обладает целенаправленностью, ее ключевой целью является свобода.

Гегель подчеркивает важнейший смысл производственного процесса и использования человечеством орудий труда, но еще большее внимание он обращает на значение разума в этом процессе. В рамках практической деятельности разум находит свое выражение в целенаправленности. Гегель отмечает, что главное отличие человека и животных заключается в том, что человек способен мыслить рационалистически, а животные – нет. Звери также ведут практическую деятельность, исходя из своих естественных потребностей, но эта деятельность в корне отличается от человеческой: как бы изящна ни была, она не обладает целенаправленностью. Философ считает, что человек, в абсолютном смысле существующий благодаря объективному духу, обладает свободным духом, который и есть проявление его человеческой сути. Другими словами, корень человека заключается в духе; дух – свободен. В таком случае свобода есть человеческая суть.

Гегель критически рассмотрел и внес коррективы в концепцию свободы своих предшественников. Так, у Спинозы он взял идею о том, что свобода представляет собой познание необходимости, а также концепцию комплексности и тождественности предметов. У Канта был заимствован принцип рассмотрения свободы как диалектического фактора объединения знания и практики. Одновременно с этим Гегель полностью отказался от их однобоких тупиковых трансцендентальных концепций, призывов использования диалектики для изучения свободы; так ему удалось понять ее истинный смысл и сформировать собственную законченную концепцию. По форме своей такая свобода призвана преодолеть отстраненность и противопоставление объекта (включая себя и других) внешнему миру. Свобода заключается не в том, что субъект и объективная вещь находятся во внешней связи, и не в ограничительных рамках и мерах, а в том, чтобы через объект помочь субъекту раскрыть себя. По своему содержанию свобода – не только познание необходимости, но и потребность действовать целенаправленно на практике. «Постановка целей должна соответствовать объективности; в таком случае цель будет служить не достижению новых частностей, но приведет к полной реализации» [47] . Другими словами, реальный процесс достижения свободы заключается в сочетании знания с практикой и достижении единения объекта и субъекта. Таким образом, любая практическая деятельность человека заключается в реализации его свободного начала.

В-третьих, практическая деятельность характеризуется наличием средств, средство является средним пропорциональным от умозаключений.

Одновременно с разъяснением целенаправленности практической деятельности человека, Гегель указал, что эта деятельность подразумевает определенный инструментарий. Он подверг критике субъективистскую иллюзию о том, что для достижения цели необходимо отбрасывать средства, отметив: «Понятие есть не только некоторое долженствование и стремление, но, как конкретная тотальность, тождественно с непосредственной объективностью… субъективность конечного понятия, презрительно отметая средство, не достигла в своей цели ничего лучшего» [48] . Исходя из практической деятельности, соответствующей концепции целенаправленности, Гегель в данном случае под терминами «понятие» и «субъективность конечного понятия» подразумевает «субъект». Он подвергает резкой критике концепцию Канта и некоторых других мыслителей, подчеркивающих важность цели и совершенно забывающих о средствах. Гегель утверждает, что детерминация средств является «началом реализации» поставленных целей, важнейшей вехой на пути единения субъекта и объекта. Только после определения средств, представляющих собой опосредованный продукт в рамках практической деятельности, может быть устранено «отторжение» субъекта и объекта и достигнута их тождественность.

При объяснении смысла и местоположения категории «средства» в рамках практической деятельности, Гегель превращает логизацию практики в некий вывод, представляющий собой усредненный набор подходящих средств. Он заявляет: «Цель связывает себя через средство с объективностью, а в объективности – с самой собой. Средство есть средний член умозаключения»; «Средство есть внешний средний член умозаключения – осуществления цели» [49] . Несомненно, логические нормы имеют прикладной смысл только в рамках логической дедукции, а средства будут представлять общий практический вывод. Иными словами, лишь в ходе дедуктивной практической деятельности возможно выполнить сочетание субъекта с объектом, достигнуть их полноценного слияния. Из общего процесса целенаправленной деятельности – то есть из практики – можно видеть, что средство – это всего лишь одно из звеньев сложной цепи. Тем не менее при рассмотрении конкретного, ограниченного целью, вида деятельности оказывается, что средний член, как средство для проведения слияния, должен сам по себе представлять комплексную цель. Кроме того, средства имеют гораздо более длительный период существования, чем ограниченная цель, обеспечивая, таким образом, ее многократное достижение. Поэтому средство – явление несравненно высшего порядка, нежели внешняя ограниченная целенаправленность.

Также Гегель отмечает, что развитие практики имеет важные вехи сообразно развитию средств; безграничность процесса единения субъекта и объекта, а также самоотрицание промежуточной среды определяет «безграничный прогресс опосредованного». Таким образом, мыслитель приходит к следующему выводу: кроме субъекта, «все объекты, в которых осуществляется внешняя цель, суть в такой же мере лишь средства к цели» [50] .

В-четвертых, практическая деятельность человека является объективной вещью в рамках системы свободного тождества с учетом субъективности; она включает в себя теорию и находится выше нее.