Чтение онлайн

Мне не понравилось, каким задумчивым он при этом выглядел.

— Джин Ён всё ещё мужчина, — сказал он наконец. — И тебе не следует пускать его в свою спальню.

— Хорошо говорить сейчас! — огрызнулась я в ответ. — Никто не возражал, когда мы искали Атиласа. Тогда все говорили «нет, диван недостаточно удобный»!

Зеро, застигнутый врасплох, запротестовал:

— Я этого не говорил! И в тот момент всё было совсем по-другому.

— Вот что я тебе скажу, — предложила я, с каждой секундой всё больше приходя в себя и всё ещё очень раздражённая тем, что проснулась. — Ты опустишь его, и мы все сможем спуститься вниз и позавтракать, как нормальные люди. Или не отпускай его, и я врежу тебе по голени, блин!

Зеро повернулся спиной и всё равно вышел из комнаты, и я подумала, что мне придётся догнать его, чтобы привести в исполнение свою угрозу, но он поставил Джин Ёна на пол за дверью с осторожностью, которая была настолько близка к сарказму, насколько я могла заметить.

Джин Ён улыбнулся мне, а затем Зеро, который холодно встретил мой взгляд. Эта холодность, казалось, понравилась Джин Ёну, потому что он неторопливо пересёк комнату и спустился по лестнице, засунув руки в карманы.

Это означало, что Зеро не на кого было бросить холодный взгляд, кроме меня, что он и сделал.

— Снова приснился кошмар, — объяснила я, сжалившись над ним. Я всё ещё не была уверена в том, что он увлечён мной, но он определённо был очень раздражён тем, что у меня кто-то есть в спальне. И дело было не в том, что я хотела объясниться; скорее, я не хотела, чтобы он расстраивался из-за нелепых вещей без причины.

— Понятно, — медленно произнес он. — Тогда спи на диване внизу. Один из нас может разбудить тебя, если это начнётся снова.

Я обнаружила, что мне не нравится, когда он говорит мне, что делать, даже если он увлечён мной. Особенно, если он увлечён мной.

— Это не имеет отношения к Запредельным, когда я должна подчиняться тебе, — указала я. — Я буду спать там, где мне удобно, и если Джин Ён вдруг в меня не влюбится, то нет проблем спать рядом с ним.

Зеро, удивленно глядя на меня своими голубыми глазами, спросил:

— Что?

— Значит, что беспокоиться не о чем, — объяснила я. — Джин Ён занимается математикой, когда я не могу уснуть; творит чудеса, когда тебя разбудил ночной кошмар.

Я пошла через комнату, пока он всё ещё стоял там, и услышала, как он сказал:

— Что именно ты имеешь в виду, говоря «если Джин Ён влюбится в тебя»?

— Ну, это всё равно, что сказать, если ад замерзнет, не? — бросила я через плечо, спускаясь по лестнице. — Не о чем беспокоиться и всё такое.

— Это правда? — донесся из-за перил голос Атиласа. — Как много я узнал за это утро!

По звуку этого голоса я бы предположила, что он слегка улыбается, но, когда я вошла в гостиную на нижнем этаже и встретилась с ним взглядом, он был совершенно серьёзен.

Блуждая взглядом по моему лицу, он сказал:

— Я так понимаю, была причина, по которой Джин Ён составил тебе компанию прошлой ночью.

— Меня навестил старый друг, — сказала я ему. Как бы я могла попросить его о помощи? Согласился бы он помочь? Что бы он попросил в качестве оплаты, если бы согласился? — Ты ведь не собираешься ещё и Джин Ёна пинать?

— Мне бы и в голову не пришло так сильно себя утруждать. Возможно, завтрак может ещё немного подождать, мой господин?

— Сначала я разомнусь и потренируюсь, — сказал Зеро и направился к задней двери. В последнее время он делал это гораздо чаще — как будто ожидал, что скоро ему придётся драться гораздо чаще, чем обычно. Это была отрезвляющая мысль. Готовился ли он встретиться лицом к лицу со своим отцом, или просто усиленно орудовал Мечом Эрлинга, пытаясь убедить его перестать быть доступным для меня так легко?

Я плюхнулась на свою половину дивана и надула щеки. Дом снова казался нормальным, и это было приятно. Или, может быть, я просто снова почувствовала себя в безопасности из-за того, что Зеро был дома, я не была до конца уверена.

— Ты говоришь, тебе снова приснился кошмар?

— Ага, — сказала я. — На этот раз, правда, немного по-другому. Оно подсказало мне спросить то, что я хотела спросить.

— Я скорее думаю, что ты, должно быть, видела нашего убийцу в какой-то момент, Пэт, — сказал Атилас.

— Да, — сказала я. — Полагаю.

— В самом деле? Мне было бы любопытно узнать почему.

— Слышала его шаги, — сказала я ему, преодолевая дрожь в себе, которая пыталась заставить меня перестать думать об этом воспоминании. — Они шли — они были мягкими. Вот как звучали мои шаги, когда я уходила — когда я вышла в гостиную и нашла маму и папу. Они бы так не звучали, если бы оно уже не было там и не зашло ко мне позже. Думаю, в первую очередь именно поэтому у меня и возник этот кошмар.

— Я так понимаю, что кошмары обычно не такие?

— Нет. Такое впервые. Но я всё ещё не видела его лица: не понимаю, что это значит.

— Это очень интересно, — задумчиво произнес Атилас. — И всё же мы до сих пор не можем установить личность нашего убийцы.

— Ага, — хрипло сказала я. — Любопытно.

Попроси. «Попроси о помощи», — настаивал мой разум, но тут Джин Ён вернулся в гостиную из кухни, прервав этот момент. Он сунул мне под нос чашку кофе, а затем направился на задний двор, почти не дожидаясь, пока я возьму её.

Я сказала: «Блин», тихо и задумчиво. Я всё ещё не привыкла к тому, что люди приносят мне кофе, а не я приношу его им.

Я потягивала свой кофе, пока Атилас, казалось, размышлял о чем-то своём, и задумалась, не будет ли это слишком, если я снова заставлю их есть тосты на завтрак.

Прервав эти мысли, Атилас сказал:

— Очевидно, нам нужно кое-что обсудить, Пэт.

— О, так вот почему все исчезли? — сказала я немного кисло. Тогда, может, обойдемся без тостов. — Что я сделала не так на этот раз? Если ты хочешь, чтобы я узнала, как ты лечишь…

— Ах, так вот что это было? — сказал он себе с тихим торжеством. — Я знал, что в доме кто-то колдовал, но этого никогда не было достаточно, чтобы быть уверенным. Нет, я не имел в виду твои попытки использовать магию исцеления; я имел в виду тот факт, что господин желает, чтобы мы обсудили те вещи, которые имеют отношение к смерти твоих родителей и твоему повторяющемуся ночному кошмару.

— Так и есть, не? — коротко спросила я, повинуясь тому же инстинкту, который у меня всегда возникал, когда кто-то пытался заговорить о моих родителях — изворачиваться, отвлекать, увиливать. Только на этот раз я увидела своё поведение в холодном свете дня, а не просто слепо следовала за ним. Зеро, возможно, настаивал на этом из-за какого-то упрямого желания заставить меня полностью осознать, на что я пошла, но я был полон решимости сделать это, и мне нужно было осознавать те скользкие инстинкты, которые пытались остановить меня. И мне всё ещё хотелось кое-что спросить у самой себя.