Чтение онлайн

Роман тоже вскочил, его стул шумно грохнулся на пол:

— Да потому, что это была мелочь, понимаешь? Одна мелочь, за которую ты меня сразу же казнила, да так, что я и пикнуть не успел. Кто вообще так делает? Сразу сваливает в закат после первой трудности, оставляя за собой руины?! Ты, блин, уничтожила меня своим поступком, понимаешь или нет?

Ненадолго в кабинете повисла тишина.

Мы с Тихомировым яростно прожигали друг друга взглядами, и как же хорошо, что нас разделял этот большой стол! Иначе я бы ему в физиономию вцепилась, честное слово. Меня просто трясло от гнева, от воспоминаний… от всего и сразу! Эмоций было через край, и как я ни пыталась их угомонить, они все равно рвались наружу. А Тихомиров словно специально подливал бензин в и без того пытающий костер. Потому что… да что он несет вообще?! Мелочь, за которую я его казнила, ага! Мелочь, такая незначительная, что как я вообще могла обратить на нее внимание?! Видимо, потому что у меня завышенные требования, «меня не потянуть».

Вот поэтому нельзя нырять в отношения с кем попало, вот именно поэтому! И я же это знала, всегда знала, что все стоит обговаривать на берегу. Что люди не меняются и лучше сразу искать человека подходящего, а не того, для которого кинуть свою девушку на официальном мероприятии – мелочь.

Я медленно выдохнула и сказала:

— Не думаю, что нам надо сейчас это обсуждать.

— А я думаю, что очень даже надо! Мы ни черта не говорили раньше, Надь.

— Поэтому не стоит и начинать.

Тихомиров покачал головой:

— Боже, как же меня выводила из себя эта твоя черта! Ты – тиран, Соболева. И на всех смотришь сверху вниз, а на меня в особенности. На моих друзей… не ты одна, все твои подружки тоже. Знаешь, кем я чувствовал себя рядом с тобой? Неудачником, временным развлечением, которому ты и сама не была рада.

— Класс, — похвалила я. — Что еще нафантазируешь?

— И даже сейчас ты меня всерьез не воспринимаешь.

Конечно, потому что у меня не было слов, чтобы выразить весь тот скептицизм, что вырос после его заявления. Тихомиров неплохо так загнул, подошел к вопросу с фантазией. Но реальность-то немного иная. В ней я – среднестатистическая модель девушки-студентки. И про среднестатистичность я не шучу: у меня обычный рост, обычное телосложение, лицо тоже… симпатичное, но не такое, чтобы парни пускали слюни. Я даже одеваюсь как все, то есть, даже здесь нет во мне какой-то там яркости и необычности. Таких, как я, миллионы.

И с другой стороны ринга у нас Роман Тихомиров: весь из себя красавчик, высокий, спортивный, с белозубой и совершенно рекламной улыбкой, с ямочками на щеках и зелеными глазами. У него даже ресницы на зависть, такие неестественно и преступно длинные, что с ума можно сойти. В отличие от меня, у Ромы всегда было много друзей, интересов: зимой он катался на сноуборде, летом взбирался по скалам, осенью играл по ночам в квесты… и много чего еще, всего не упомнить.

Как по мне, это настоящий нокаут.

— Я и не могу воспринимать тебя всерьез, когда ты говоришь ерунду, — я оборонительно сложила руки на груди. — И, честно говоря, мне не понято направление нашего разговора. Ты хочешь обвинить меня в чем-то? Оправдаться за тот вечер? Но это же не имеет смысла – год прошел, Ром. Даже больше года.

— Не хочу я… оправдаться. Я знаю, что подвел тебя, и я пожалел об этом сразу. Но и ты… ты предпочла уехать, а не выслушать. Вычеркнуть меня из жизни, а не дать шанс все исправить. Это о многом говорит, разве нет?

— И кем бы я была после этого, Ром? Могу сразу ответить – дурой круглой.

Тихомиров покачал головой с таким видом, словно я сделала ему больно. Опять. Но он сам,самначал этот разговор! Сам разбередил не только мои, но и свои раны. И я до сих пор понять не могла – ради чего?

Он устало опустился на стул, потер лицо и посмотрел на меня:

— Когда впервые речь зашла о двух семестрах в Венгрии… я знал, что ты уедешь. Знал, что потеряю тебя и все прогнозы насчет недолговечности наших отношений сбудутся. Девушки вроде тебя слишком хороши для таких, как я. Ты читаешь какие-то заумные книги, названия которых я даже не в состоянии запомнить, знаешь два языка и вокруг тебя собираются такие же гении. А я дал тебе максимум того, что мог дать – трахаться научил, чтобы с умниками было не так скучно.

После такой речи мне тоже понадобилось присесть, а точнее – упасть на стул.

— Скажи честно – ты выпил тот виски, что мы нашли у физруков?

— Нет, Надь. Я трезв.

— Тогда должен помнить, что от Венгрии я отказалась, — ради него, между прочим. Прямо я ему об этом не сказала, не хотелось выглядеть девушкой, что ради влюбленности в парня готова отказаться от большой возможности, но чувство было слишком сильным, а я – слишком слабой и на Тихомирова насмотреться не могла, надышаться им не могла. Не знала даже, что так бывает.

— Отказалась, но улетела при первой возможности.

— И я все равно не понимаю… или ты хочешь сказать, что специально все подстроил? В духе какой-нибудь голливудской драмы о самопожертвовании? Затеял ссору, чтобы я выбрала себя и свое будущее, а не тебя? Потому что если ты эту чушь заявишь, я за себя не ручаюсь, Тихомиров.

— Да ничего я не подстраивал, разумеется. Просто знал, что ты уедешь, так или иначе. А если нет, то все равно у нас ничего не выйдет, и я останусь виноватым. Я так думал, слишком много думал… и, возможно, похерил наши отношения из-за своих сомнений. Потому что был идиотом. Так тебе понятнее? — он поднял на меня тяжелый взгляд и покачал головой: — Прости, что все испортил. Прости, что не смог вовремя это осознать и объяснить… хотя объяснение – хуже не придумаешь, понимаю. Но я хотел, чтобы ты знала… обо всем. Мы не должны были расставаться, а год в Венгрии… я бы к тебе прилетал. Расстояние – ерунда, как и один год в разлуке, если бы я знал, что ты ко мне вернешься.

— Но ты был во мне настолько не уверен, что предпочел все похерить? — желание метнуть в Тихомирова чем-то тяжелым поднялось во мне с новой силой. Я сцепила руки замком, лишь бы удержать себя на месте.

Что за чушь он наговорил? Каконмог быть не уверен вомне?!

Но Тихомиров, похоже, решил меня добить. Потому что достал из кармана ключ и положил его на стол:

— Палычу срочно надо было уйти, он просил меня закрыть зал после того, как ты заполнишь зачетки. Зачетки сказал оставить в общем кабинете.

— Ром…

— Я просто знал, что это единственный способ заставить тебя выслушать без побега в другую страну. Прости меня, хорошо? За все. За глупость, неоправданные надежды, за то, что оказался отвратительным парнем. И за спортзал тоже прости, — и пока я в шоке смотрела на лежащий на столе ключ, Тихомиров покинул кабинет.

Роман

Если раньше она считала меня не слишком умным, но теперь наверняка сочтет идиотом. Что ж, вполне справедливо… поступок-то и в самом деле далеко не гениальный. Я и сам не понял, как мне такое в голову пришло. Просто случайно увидел Надю – она стояла у гимнастического «козла» и старательно выводила что-то в явно чужих зачетках, ведь перед ней высилась целая гора – и все, и мозг выключился. Дальше все было как в тумане: разговор с Палычем, дверь, ключ в моей руке…

Впрочем, ничего удивительного – это первая наша встреча за долгое время.

Я знал, конечно, что она вернулась – кто-то из парней ее заметил и намекнул, что бывшая на территории, мол, берегись, раздавит или расчленит. Мои друзья всегда считали Надю… в общем, не самой приятной личностью. Слишком сложной, чтобы с ней связываться. Стервой, заучкой и вообще чуть ли не фригидной. При мне они, само собой, не выражались, но надо быть глухим, чтобы не услышать все эти замечания, коих после нашего расставания стало немерено.