Чтение онлайн

— Ты не можешь просто заменить меня, Хаммонд. Я и есть эта группа. Без меня они были бы никем.

В тот момент, когда слова слетают с моих уст, я сожалею о них.

Торрен усмехается. А Мэйбл сверлит меня гневным взглядом. Я сожалею, что выразилась так, но это не ложь. Именно мой голос собирает стадионы и бьет рекорды радиовещания. Это мое лицо хотят видеть. Мою музыку хотят слышать. Мои тексты хотят петь. «Бессердечный город» не будет прежним без Сав Лавлесс. Его бы даже не существовало.

Хаммонд какое-то время рассматривает меня, прежде чем снова установить со мной зрительный контакт.

— Ты права. В какой-то мере. Без тебя группа не была бы такой, какая она есть. Именно благодаря тебе «Бессердечный город» стал глобальным явлением. Мы все это знаем. Но ты также и ошибаешься.

Он опускает телефон обратно в карман и разглаживает лацканы пиджака.

— Тебя могут заменить, Саванна, и заменят. И если придется, они будут перекраивать и менять группу — группу, которую ты создавала своей кровью, потом и рвотой — до тех пор, пока она не станет тем, что они смогут пропихнуть потребителям, чтобы возместить потерянные после твоего ухода деньги. Для фанатов группы ты — Сав Лавлесс. Но для лейбла? Ты значок доллара. И к твоему сведению, это все, что сейчас имеет для них значение.

У меня такое чувство, будто мне врезали ногой в живот.

Но он прав. Я знаю это. Мы — всего лишь очередной запрос в Интернете: «Что с ними стало?».

Я молчу. Выбираю точку на полу и смотрю на нее, обдумывая все сказанное. Изо всех сил пытаюсь и не могу восстановить свою опору.

— Возьми перерыв на четыре месяца. Может, небольшой отдых от группы пойдет тебе на пользу. Снимись в фильме. Обдумай все.

Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и соглашаюсь:

— Хорошо.

Он поворачивается, собираясь уйти. Я слушаю его удаляющиеся шаги. Они приближаются к выходу, дверь открывается, но прежде чем выйти, Хаммонд выпускает мне в сердце последнюю пулю.

— И в это время носи кольцо.

У меня отвисает челюсть, и я бросаю взгляд на Торрена, но он смотрит на Хаммонда. Я снова таращусь на дьявола у двери, и он с готовностью устанавливает со мной зрительный контакт.

— Знать такие вещи — моя работа, — многозначительно говорит он. — Если на твоем пальце будет кольцо, это заинтересует прессу…

— Но я не сказала «да», — возражаю я.

Хаммонд не обращает внимания на мои слова. Просто продолжает говорить.

— Таблоиды не будут публиковать истории о том, что группа распалась из-за ссоры влюбленных, а фанаты, скорее всего, купятся на перерыв. Это также даст лейблу время найти тебе замену без разразившейся бури дерьма в СМИ.

— Я не сказала «да», Хаммонд!

На этот раз я кричу, и он снова раздраженно вздыхает, словно имеет дело с капризным ребенком.

— Либо носи кольцо, либо мы публично объявим о замене. И на твоем месте я бы на минуту задумался о том, как эта новость повлияет на твою кинокарьеру. Я знаю, как упорно ты работала над своим имиджем, Саванна. Не хотелось бы, чтобы все эти усилия пошли прахом.

Хаммонд поворачивается и выходит за дверь, и я смотрю, как она медленно закрывается за ним, с тихим щелчком запирая нас внутри.

В ушах стоит шум. Сердце выпрыгивает из груди. Я сжимаю кулаки и чувствую, как ногти впиваются в ладонь. Как же я устала от этого дерьма.

— Ты сделал гребаное предложение, — насмехается Мэйбл над Торреном. — Когда, черт возьми, ты сделал предложение, Торрен?

Я опускаю голову между колен и позволяю им набрасываться друг на друга. Многие годы я выступала в роли посредника и лидера, но до чертиков устала и отказываюсь продолжать эту игру.

— В Кливленде.

Голос Торрена звучит смиренно. Кливленд был перед Атлантой. Прямо перед тем, как все бомбануло.

— В чертовом Кливленде? — Мэйбл фыркает и переводит внимание на меня. Я чувствую, как ее взгляд прожигает в моей спине гигантские дыры. — Так вот почему ты решила уйти? Поэтому захотела уничтожить все, ради чего мы столько лет работали?

Я качаю головой, медленно возвращаясь в вертикальное положение.

— Причин было много, Мэйбл.

От ее презрительного фырканья я стискиваю зубы, мои ноздри раздуваются. Глядя ей в глаза, я говорю чертову суровую правду.

— За эти же года, Мэйбл, я прошла три неудачных курса реабилитации. Три. Из одной клиники лейбл заставил меня выписаться раньше, вопреки совету врача, потому что мы не могли сорвать тур. Пока я пыталась завязать, Джона едва не умер, и единственная причина, по которой он все еще жив, в том, что я наняла ему круглосуточную сиделку с портфелем, полным гребаного Наркана (прим.: Наркан — препарат, который используют для борьбы с симптомами передозировок опиатами).

Она закатывает глаза, будто передоз Джоны не имеет большого значения, и это бесит меня еще больше.

— Каждый участник этой группы в глубокой заднице. Мы стремительно движемся к выгоранию. В чертову могилу. А что насчет тебя? Ты хотя бы знаешь имя парня, которого трахнула в своем номере перед сегодняшним концертом? А вчерашней ночью? Прошло два года с тех пор, как Кристал тебя бросила, а ты все продолжаешь скатываться вниз. И я должна просто ждать, пока ты не упадешь на дно? Хочешь, чтобы я потерпела и увидела, как ты тоже уничтожишь сама себя?

Я дергаю себя за волосы и пинаю кофейный столик, чтобы не закричать. Смотрю на Торрена, который все еще прижимается спиной к стене, стиснув зубы и нахмурив брови. От частых вдохов его грудь вздымается и опадает.

Никто не слушает голос разума.

Все так чертовски боятся перемен — боятся того, что последует за ними, — что готовы держаться за группу до самой смерти. Но я не хочу умирать. И не хочу, чтобы они умерли. Я хочу, чтобы мы жили.

— Я не нуждаюсь в твоих указаниях, как мне жить, Саванна, — вскипает Мэйбл. — Я-то, по крайней мере, сохраняю ясность ума, и не просыпаюсь рожей вниз в канаве, воняя виски.

— И я тоже! — кричу в ответ. — Уже нет.

Прищурившись, она кривит губы.

— Следы от уколов между пальцами ног уже зажили? — почти ласково спрашивает она, и меня тошнит.

— Я пытаюсь, — выдавливаю я. — Я больше не хочу быть тем человеком. Иисусе, разве ты не понимаешь? Мы не переживем еще один год, подобный этому. Я не переживу.

— Тогда займись своей голливудской карьерой, и позволь нам заменить тебя. Мы перестанем быть твоей проблемой.

Не говоря больше ни слова, она встает и выходит за дверь, от ее ледяного отношения меня пробирает холод до мозга костей. Мэйбл всегда смеялась и излучала солнечный свет. Мы были лучшими подругами, а теперь она меня не выносит. Даже не может смотреть в мою сторону без вспышек ненависти и зависти во взгляде.