Чтение онлайн

В чем же причина неудач многих исследователей культуры и искусства Греко-Бактрийского царства прошлого и нынешнего столетия? Эти неудачи прежде всего объясняются тем, что в течение более чем двухсот лет наука располагала одним-единственным вещественным источником но культуре и искусству таинственного царства греков в глубинной Азии — монетами греко-бактрийских царей. Источник же этот, позволяя в известной мере судить о культурных запросах греко-бактрийской верхушки, невольно своим особым характером поддерживал тот предвзятый подход к изучению культуры и искусства всего Греко-Бактрийского царства, о котором мы уже говорили выше. Избавление от этого предвзятого и, как оказалось, ошибочного подхода пришло лишь после начала широких археологических, работ в Бактрии; результаты же этих работ прочно вошли в науку совсем недавно, уже после того, как К. В. Тревер сформулировала основные положения своих исследований.

Эти археологические работы показали, что достижения эллинской культуры в период существования Селевкидского и Греко-Бактрийского царств не затронули еще ни быт, ни культуру, ни искусство широких слоев местного населения глубинных областей Азиатского континента. Стало ясно, что сами цари «греков Бактрии и Индии» в отличие от Александра не только не обучались у Аристотеля, но и вообще вряд ли имели время и возможность глубоко вникать в культурные и научные достижения той эпохи. Постоянно враждующие друг с другом, опасающиеся нашествия кочевников, родственных основной массе подвластного им населения Бактрии и близлежащих областей и районов, вынужденные все время лавировать между многими противоборствующими силами, предводители греческих военных отрядов, захватившие власть в глубинной Азии, меньше всего были заинтересованы в том, чтобы народы их царств или даже верхушка этих народов осваивали культурные достижения античного мира. И действительно, как показали раскопки, эллинистическая культура Средней Азии и Индии достигла своего расцвета как раз тогда, когда власть греко-бактрийских царей была низвергнута. Отрицать воздействие античной культуры и искусства на культуру и искусство Востока вообще и Средней Азии в частности нет никаких оснований. Однако ныне уже ясно, что творческое восприятие замечательных культурных достижений античного мира проходило здесь совсем не в тревожное столетие существования Греко-Бактрийского царства и обучались этим культурным достижениям народы Средней Азии и Индии вовсе не у греко-бактрийских царей, а у ремесленников, освоивших традиции античной культуры и искусства. О том, были ли эти ремесленники греками, римлянами, эллинизированными жителями стран Восточного Средиземноморья, индийцами или бактрийцами, побывавшими в мастерских античных умельцев, судить еще рано. Но можно уже с достаточной определенностью сказать, что эти ремесленники работали в основном не при дворах греческих царей, а в ставках и городах восточных владык, свергнувших иноземное эллинское иго. Среди таких владык, принявших на вооружение достижения античной культуры и искусства, были могущественные парфянские цари и кушанские государи, повелители двух держав, современных Римской империи. Но, прежде чем познакомиться с этими державами, рассмотрим те сведения, которыми располагает сейчас наша наука о кочевых среднеазиатских племенах, чьими потомками были как парфянские, так и кушанские государи.

Глава III

На просторах степей и в заоблачных высях

[За Яксартом] живут скифские народы. Персы дали им общее название саков от ближайшего племени. Плиний Старший (I в. н. э.)

Рядом с земледельческими областями Средней Азии, непосредственно связанные с ними, жили, по словам древних авторов, многочисленные племена скотоводов и кочевников. Эти племена не только многократно совершали стремительные набеги на земледельческие области Средней Азии, но, пересекая огромные пространства, обрушивались также на Иран и восточное Средиземноморье, Китай и Индию. Их нашествия не раз сокрушали казалось бы сильные государства, а упорное сопротивление завоевателям стоило жизни даже столь могущественному врагу, каким был основатель Ахеменидской державы.

Древние авторы охотно описывали войны Ахеменидов со среднеазиатскими кочевниками. Так, рассказывая о столкновении Кира с соседними с Бактрией кочевыми племенами — саками «царя» Аморга (так называемыми саками-амюргиями), Ктесий описывает все перипетии этой борьбы. On рассказывает, что Кир первоначально победил Аморга и взял его в плен. Однако жена Аморга Спаретра, собрав огромную армию — 300 тысяч мужчин и 200 тысяч женщин, — нанесла персам поражение, после чего произошел обмен пленными и Аморг вновь обрел свободу. Позднее, при описании последнего похода Кира, Ктесий упоминает Аморга уже как предводителя отряда саков — союзников ахеменидского царя. В этом рассказе древнегреческого автора исторический факт — столкновение Кира с саками, соседями Бактрии, и признание ими каких-то обязательств по отношению к персам — оброс явно легендарными подробностями, происхождение которых еще акад. В. В. Бартольд связывал с эпическими сакскими преданиями.

Еще более легендарны сведения о походе Кира на других среднеазиатских кочевников — массагетов, предпринятом этим полководцем, вероятно, после покорения Хорезма. Этот поход был необходим персам для закрепления своих успехов на севере Средней Азии и для обеспечения северо-восточных границ империи. Массагетов, обитавших в непосредственной близости от Хорезма и Согда, надо было если не покорить, то хотя бы устрашить. И Кир в 530 или 529 г. до н. э выступил против массагетов в поход, который оказался для него последним: персидская армия потерпела поражение, а Ахеменидское царство лишилось своего прославленного государя.

Источники сообщают также и о войнах, которые вел с кочевыми племенами Средней Азии другой прославленный Ахеменид — Дарий I. Так, в уже известной нам Бехистунской надписи говорится о походе этого царя в страну саков. О каких саках здесь идет речь, не вполне ясно, тем более что при описании борьбы Дария I с восставшими областями в первые годы его правления о подавлении этого движения ничего не говорится. Вероятно, либо эти саки добровольно покорились власти Дария после побед его армий над другими повстанцами, либо (что более вероятно) подчинить их в тот период Дарию так и не удалось; о неудачах же ахеменидского царя Бехистунская надпись, естественно, не сообщает. И только в пятом столбце Бехистунской надписи, добавленном, по-видимому, к основному тексту на полтора-два года позднее, описан поход Дария I на саков. Пятый столбец в значительной части разрушен, что крайне затрудняло трактовку текста. Однако проведенные недавно американским ученым Г. Камероном работы по уточнению чтения этого столбца дали достаточно надежную его реконструкцию.

Сведения о походе на саков следуют за сообщением о подавлении восстания в Эламе (около 520 г.). Как и обычно, события излагаются от имени царя: «Говорит Дарий царь: Затем я отправился с войском в страну саков, преследуя саков, которые носят остроконечные шапки (тиграхауда). Эти саки ушли от меня. Когда я достиг моря, я через него со всем войском переправился. Затем я убил многих саков. Одного их предводителя я захватил, он, связанный, был приведен ко мне, я его казнил. [Другой] их предводитель, по имени Скунха, — они сами схватили его, привели ко мне. Тогда я назначил над ними другого предводителя, так как мое желание было. Затем страна моей стала».

Рис. 25. Царь Дарий и побежденные предводители мятежников (последний в ряду пленников — Скунха). Рельеф на Бехистунской скале

Захвату Скунхи Дарий придавал, вероятно, большее значение, чем пленению первого (безыменного) вождя. Во всяком случае по приказу Дария изображение Скунхи было высечено на Бехистунской скале по соседству с надписью среди других важнейших врагов ахеменидского царя (рис. 25). Примечательно также, что в отличие от безыменного вождя саков Скунха не был казнен Дарием, из чего можно сделать вывод, что либо племя Скунхи ранее не подчинялось Ахеменидам и Дарий рассматривал его не как главу мятежников, а лишь в качестве «сражающегося» врага, либо объяснить действия ахеменидского царя как результат военных неудач. О том, что поход против саков протекал для персов отнюдь не безмятежно, свидетельствуют сообщения древнегреческого историка Полиэна.

В своих «Стратегемах» («Военных хитростях») Полиэн дважды рассказывает о борьбе Дария с саками. В одном из рассказов говорится, что саки разделили свои силы на три отряда, которые Дарий победил поочередно. Разбив первый отряд саков, персы по приказу царя переоделись в сакские одежды и вооружились сакским оружием. Приблизившись «под видом друзей» ко второму отряду, персы застигли саков врасплох и перебили их. Третий же отряд саков, когда войско Дария настигло его, сдался персам без сопротивления.

Насколько отразилась в этом рассказе Полиэна историческая действительность, судить трудно; его можно рассматривать скорее как смутный отголосок сведений о столкновении персов с кочевниками Средней Азии.

Более интересен второй рассказ Полиэна — о хитрости Сирака (Ширака), восходящий, вероятно, подобно сообщениям Ктесия, к сакской эпической традиции. В этом рассказе речь идет лишь об одном эпизоде войны саков с Дарием — о ловушке, в которую заманил персидского царя сакский табунщик Сирак. По словам Полиэна, Сирак предложил царям (вождям) саков Сакесфару, Омаргу и Тамирис, собравшимся на военный совет, погубить персидское войско при условии, что цари поклянутся обеспечить его детей и потомков. Получив клятвенное обещание, Сирак тут же отрезал себе нос и уши и «изуродовал прочие части тела», после чего под видом перебежчика явился в персидский лагерь.

Жалуясь на сакских царей, которые якобы изувечили его, Сирак пообещал Дарию провести персидское войско в глубь сакских земель, где можно будет напасть на врагов врасплох. Персидское войско, взяв семидневный запас продовольствия, выступило в поход. Обман раскрылся лишь тогда, когда запасы иссякли, а вокруг все еще простиралась «песчаная, безводная и бесплодная пустыня». На вопрос одного из персидских военачальников, «что побудило Сирака обмануть великого царя и завести столь многочисленное войско в такую степь, где нет ни одного ключа, не видно ни птицы, ни зверя, и откуда невозможно ни пройти вперед, ни возвратиться назад», Сирак ответил, что он таким образом спас своих земляков и погубил персов. Отважный табунщик был казнен, а персы обратились с мольбами к богу. Лишь чудом Дарию удалось спастись: пошел дождь, и персы, набрав питьевой воды, добрались до реки Бактр (Аму-Дарьи), «благословляя судьбу за свое спасение».