Чтение онлайн

Рис. 43. План города Парфавниса

Согласно определениям М. Е. Массона, Г. А. Пугаченковой и их сотрудников по экспедиции парфянский город Ниса (рис. 43) охватывал оба нисийские городища, однако городом в прямом смысле этого слова была все же Новая Ниса. Это городище в парфянское время во многом напоминало уже знакомые нам парфянский Мерв и Койне-калу, по размерам заметно уступая первому и в не меньшей степени превосходя вторую. Как и другие парфянские города, Ниса состояла из трех основных частей: цитадели-арка, собственно города и пригородной округи. Пятиугольный в плане арк Нисы (площадью более 4 га) был сооружен на естественном возвышении — скале (позднее на его месте помещалась средневековая цитадель).

Собственно город размещался к северу от этой твердыни, у ее подножия. Странная конфигурация его стен объясняется, вероятно, тем, что парфянский город унаследовал ее от стихийно развивающегося древнеземледельческого поселения: мощные городские стены с часто расположенными прямоугольными башнями, возведенные здесь в парфянское время, шли, по-видимому, по линии старого обводного оборонительного вала. За пределами арка и собственно города (занимая вместе площадь в 18 за, они и составляют городище Новой Нисы), размещался пригород, ныне занятый садами, огородами и постройками сел. Багир. Граница пригорода четко прослежена лишь на юго-западе, где сохранился вал от былой внешней оборонительной стены.

Насколько тянулся пригород во всех остальных направлениях, пока установить не удалось. Вполне вероятно, что на юго-востоке он доходил до второго нисийского городища — Старой Нисы, достигавшей также внушительных размеров (около 14 га); это городище, по предположению М. Е. Массона, представляло собой сооружение особого рода — заповедную крепость парфянских царей, запретный для простых смертных «царский город». Точное назначение этого загадочного «города» еще не совсем ясно, но зато мы ныне знаем его парфянское название: Михрдаткерт — «Крепость (или город) Михрдата (Митридата)». Это название «царского заповедника» стало известно из найденного при раскопках Старой Нисы архива — глиняных черепков с парфянскими надписями I в. до н. э. (этим интересным находкам посвящен следующий раздел).

Вся площадь основного ядра парфянской Нисы — цитадели и собственно города (ныне городище Новая Ниса) была густо застроена. Планировка отдельных домов и кварталов этой внутригородской застройки еще не определена; изучение ее крайне затруднено многометровыми слоями последующих, более поздних сооружений, перекрывающих слой парфянского времени. Однако анализ находок, встреченных в разных частях городища, позволяет предполагать, что, как и в Мерве, кварталы городской знати располагались в парфянской Нисе отдельно от жилищ бедноты и горожан средней зажиточности. Первые находились, вероятно, в цитадели и в северо-восточной части городища: здесь обнаружены остатки жилых построек с великолепной столовой посудой, службы и склады с многочисленными хумами для хранения зерна и вин; здесь же, близ стены, найдены погребальные склепы парфянской знати и пристроенная непосредственно к крепостной стене небольшая, по-видимому храмовая, постройка. В юго-западной части города, по наблюдениям М. Е. Массона и Г. А. Пугаченковой, жили в основном средние и низшие слои горожан. Помимо частных построек в цитадели Новой Нисы раскопками ЮТАКЭ были обнаружены также большие зернохранилища (скорее всего, провиантские склады, устроенные на случай осады) и какое-то крупное административное здание, в котором найдено несколько глиняных черепков с надписями — первых нисийских хозяйственных документов. Известные уже давно парфянские монеты (II в. до н. э), в надписях которых встречается слово «Ниса», позволяют предполагать, что где-то здесь находился, по-видимому, и один из царских монетных дворов.

Рис. 44. Храм на городище Новая Ниса (реконструкция)

Для характеристики культуры и искусства жителей парфянской Нисы весьма интересны уже упоминавшиеся нами пристенная постройка и небольшие погребальные склепы. Постройка, о которой идет речь (по предположению Г. А. Пугаченковой — храм) (рис. 44), была сооружена впритык к мощной городской стене в конце III или во II в. до н. э. Внутренние габариты ее известны: длина равна примерно 13 м, ширина достигает 5 но определить, было здесь несколько помещений или одно, оказалось невозможно. Гораздо определеннее можно говорить о внешнем оформлении и о конструктивных особенностях этой постройки. Ее главный фасад пролетом 18 м был обращен в сторону города. Покоилось же все здание на специальной платформе, достигающей в высоту 80 см. Эта платформа спереди и сбоку выступала за линию толстых стен здания, образуя террасу шириной 2,5 м. На этой-то террасе обнаружены базы от деревянных колонн, некогда поддерживавших плоскую деревянную кровлю. Таким образом, здание с трех сторон было окружено колонным портиком — айваном. Высота айвана была легко определена по сохранившимся в стене здания углублениям — гнездам от деревянных балок плоской кровли. Айван и вся постройка в целом выглядели особенно парадно благодаря убранству ее стен. Стена состояла как бы из двух ярусов, один из которых, вздымавшийся над кровлей айвана, был побелен гипсовым раствором (ганчем), в то время как второй, служивший задней стеной айвана, был украшен состоящей из пяти ступеней панелью, на которой размещались терракотовые полуколонки, поддерживавшие горизонтальный фриз; стена айвана была выкрашена в малиново-красный цвет, ступенчатая панель, базы и стволы полуколонн — в черный, капители — в красный, венчающий стену горизонтальный фриз — снова в черный. Лестница, ведущая с улицы на айван, помещалась в центре главного фасада, вход внутрь здания — посредине его фасадной стены.

В целом вся постройка имела парадный и монументальный вид, причем сравнение ее с западнопарфянскими зданиями позволило Г. А. Пугаченковой говорить о ее своеобразном архитектурном решении. В убранстве этой раннепарфянской постройки наряду со специфически среднеазиатскими чертами (привычный для Средней Азии строительный материал — пахса и кирпич-сырец, обычное для среднеазиатской архитектуры широкое применение айванов, излюбленное и по сей день сочетание цветов красного, черного и белого) мы видим уже творчески усвоенные и приспособленные к местным вкусам античные архитектурные элементы (форма баз и капителей полуколонн, венчающий их фриз — антаблемент, ступенчатая панель).

На том же участке городища Новая Ниса, где во II в. до н. э. располагалась только что рассмотренная нами эффектная постройка, во время раскопок были найдены и погребальные склепы парфянской городской знати. Здесь в течение нескольких столетий, во всяком случае с I в. до н. э. по II–III вв. н. э. размещался, очевидно, некрополь — «город мертвых». Раскопками А. А. Марущенко и ЮТАКЭ затронуто, к сожалению, всего лишь несколько погребальных склепов этого некрополя, причем все они, за единственным исключением, еще в древности были начисто разграблены. Однако даже сейчас погребальные склепы Новой Нисы представляют для нас известный интерес. Эти склепы были совсем невелики (2,0 x 2,5–3 м), и их правильнее называть погребальными камерами. Располагались они как будто бы в ряд, впритык одна к другой. Вход в камеру был низким, и попасть в нее можно было лишь на четвереньках. Внутри стены, сводчатый потолок и даже пол камеры были тщательно оштукатурены глиной, поверх которой был нанесен слой ганча, окрашенного в малиново-красный цвет. Интересно отметить, что все эти склепы возведены уже после разрушения пристенной постройки, — они фактически пристроены к ее руинам.

В одной из таких камер еще в 1936 г. были найдены остатки погребения богатого парфянина. Это погребение выявилось случайно благодаря образовавшейся здесь промоине; в ней жители сел. Багир нашли бронзовый античного типа светильник, украшенный рельефным изображением козлоголового фавна. Обследовав место находки, А. А. Марущенко вскрыл погребальную камеру, в которой нашел лежащие в беспорядке человеческие кости, а также золотые нити и мелкие бляшки, некогда. нашитые, очевидно, на ткань или одежду, и медную монету Орода II. Интересно, что некоторые бляшки имели вид листьев аканфа; эти бляшки наряду с найденным здесь же светильником еще раз свидетельствуют о безусловном знакомстве богатых горожан Нисы в период расцвета Парфянской державы с эллинистической культурой и искусством и о том, что в их обиходе были предметы, экспортированные из областей античного мира.

Однако, как ни интересны находки и открытия А. А. Марущенко и ЮТАКЭ на городище Новая Ниса, их научное значение меркнет перед находками и открытиями на городище Старая Ниса — в «царском городе» Михрдат-керте.

При сооружении этого городища, как и при возведении цитадели Новой Нисы, был использован естественный холм. Поверхность холма была выровнена, местами на его склонах была насыпана земля и построены подпорные стены из пахсы и сырцового кирпича. Таким образом возникла пятиугольная в плане мощная платформа (высотой от 5 до 7 м), на которой и высился «царский город» (рис. 45). Укрепления этого заповедного города не уступают по своей мощи оборонительным стенам Новой Нисы. Весь пятиугольник крепости был окружен крепкой (до 8–9 м в толщину) оборонительной стеной (рис. 46) с расположенными близко друг от друга 43 прямоугольными башнями, выступающими за фасадную линию стены.

Рис. 45. План городища Старая Ниса (Михрдаткерт)

Рис. 46. Старая Ниса. Часть стены (реконструкция)

Особенно мощный характер имели угловые башни-бастионы, в одной из которых (юго-западной) располагались единственные ворота, ведущие внутрь крепости, к воротам вели покатые дороги-пандусы, идущие сначала под углом к крепостным стенам, а затем вдоль них, что крайне затрудняло штурм Михрдаткерта, так как атакующие вынуждены были на пути к воротам на значительном участке сравнительно узкой (до 4 м) дороги продвигаться под непрерывным обстрелом защитников крепости, размещавшихся на стенах и башнях.

Многое в устройстве крепостных сооружений «царского города», равно как и городища Новая Ниса и других парфянских поселений, живо перекликается с укреплениями того же времени в соседних среднеазиатских областях Хорезме и Бактрии. Таковы частое размещение башен, их прямоугольный план, мощные угловые бастионы, устройство пандуса и предвратных лабиринтов. По-видимому, развитие фортификации во всей Средней Азии той эпохи шло сходным путем. Истоки ее восходили к местным среднеазиатским традициям и в то же время, как справедливо подчеркивает Г. А. Пугаченкова, ей был «присущ характер величавой мощи, вполне соответствующей значению могущественного народа, перед которым не раз бесславно отступали римские легионы». Эта «величавая мощь» фортификации парфян, само существование которой ранее отрицалось некоторыми историками, была под стать их тщательно разработанной тактике кавалерийских сражений, применение которой при Каррах так дорого обошлось армии Красса.