Чтение онлайн

Но скупых сведений источников было, конечно, слишком мало, чтобы представить себе культуру коренных парфянских земель и культурный уровень парфян-завоевателей. Отсюда ряд ошибочных суждений, например утверждение А. Кристенсена, одного из крупнейших специалистов по истории и культуре сасанидского Ирана, что парфяне не знали искусства укрепления городов и их планомерной осады, или даже отрицание у парфян «художественного вкуса».

Пионером археологического изучения коренных парфянских земель по праву следует признать А. А. Марущенко, который уже в 1930 г. приступил к разведывательным раскопкам двух городищ, известных у местного населения под названием нисийских. Эти городища — Новая Ниса (Тязе-Нусай) и Старая Ниса (Койне-Нусай), расположенные в 18 км к северо-западу от Ашхабада, возле сел. Багир, ныне стали наиболее изученными и самыми знаменитыми памятниками собственно парфянской культуры. После этого, вплоть до Великой Отечественной войны, А. А. Марущенко наряду с изучением «культуры Анау» неоднократно вел небольшие раскопки в Нисе, выяснив многие важные историко-археологические вопросы. Однако широкое изучение культуры коренных земель Парфии было осуществлено позднее, уже после войны, сотрудниками Южно-Туркменистанской археологической комплексной экспедиции во главе с пр оф. М. Е. Массоном. ЮТАКЭ, продолжая исследования Нисы и уточняя выводы своего предшественника, провела также широкие рекогносцировочные разведки по всей южной Туркмении. При этом помимо писийских городищ и огромного городища столицы Маргианы — Старого Мерва было открыто и обследовано более десятка разных памятников парфянской эпохи: городов, государственных крепостей и неукрепленных поселений.

Города коренных парфянских земель были и административными центрами — резиденциями наместников и правителей, и центрами ремесла и торговли, и, наконец, мощными узлами обороны. Каждый город состоял из трех частей: цитадели, собственно города и обширной городской округи, причем каждая из них имела свои собственные крепостные стены.

Крупнейшим из таких городов был Мерв, важнейший населенный пункт не только Маргианы, но и восточного Ирана вообще. Туркменское произношение Мерва — «Мару» породило название современного центра области — Мары. Однако древний Мерв отстоит от современного города более чем на 30 км: его величественные остатки лежат возле Байрам-Али, небольшого городка и железнодорожной станции, получившей свое название от выстроенного поблизости правнуком Тимура — Мирзой Санджаром в середине XV в. «нового города», который в свою очередь ошибочно был известен у местных жителей как «крепость» Байрам-Али-хана, мелкого туркменского владетеля XVIII в. Вся эта путаница имен и событий не случайна: жизнь здесь била ключом и до парфян, и при парфянах, и многие столетия после исчезновения их имен со страниц истории. Выразительным памятником интенсивной многовековой деятельности человека и высится здесь городище Старого Мерва, на самом деле представляющее собой остатки целого ряда разновременных поселений. «Старый Мерв — это не городище, но именно группа городищ, — пишет Г. А. Пугаченкова, известный археолог и архитектор, специалист по древней Парфии, — они возникли исторически, одно вслед за другим — одни угасали постепенно и медленно, другие гибли внезапно, вследствие военных катастроф: жизнь перемещалась на новые территории, оплывали древние стены, рушились покинутые дома, и ныне печальные холмы и увалы обозначают местоположение былых кварталов, общественных зданий, рыночных площадей».

Древнейшее ядро Старого Мерва, возникшее еще в доахеменидский период, известно сейчас под названием Эрк-кала — «Цитадель-крепость». Эта древняя твердыня площадью около 15 га высится ныне, по выражению Г. А. Пугаченковой, «словно огромный, загадочный лунный кратер». Многогранная, почти круглая в плане, Эрккала со всех сторон окружена высоким (до 25 м) валом оплывших крепостных стен. За этими стенами, как показали археологические работы, при Ахеменидах стоял дворец правителя, сооруженный на мощной 15-метровой платформе из сырцовых кирпичей. Позднее здесь же, вероятно, были поселены воины греко-македонского гарнизона: Квинт Курций Руф сообщает об «основании» города Александрии Маргианской, что скорее всего надо понимать как свидетельство об использовании, а возможно и укреплении уже существовавшего поселения.

Еще позднее здесь действовал Селевкид Антиох I. По словам Страбона, этот крупный политический деятель, «пораженный плодородием равнины, обвел ее стеной, имеющей в окружности 1500 стадий (около 230 км), и основал город Антиохию». Что касается «Стены Антиоха», то ее остатки, сооруженные по приказу селевкидского царя местными жителями из привычного местного материала — пахсы, были обследованы С. А. Вязигиным. Эта стена действительно окружала весь Мервский оазис, защищая его от сыпучих песков и, возможно, от неожиданных вражеских нападений: занять ее всю гарнизонами было, конечно, немыслимо, и на ней, по-видимому, располагались лишь на значительном расстоянии друг от друга сторожевые посты, подававшие сигнал тревоги при приближении опасности. Город же «Антиохия Маргианская» — это скорее всего тот же Мерв, уже однажды переименованный в Александрию Маргианскую, а теперь получивший еще одно новое название. Этот город, однако, не ограничивался одной Эрк-калой, а охватывал большой почти правильный квадрат, примыкающий к ней с юга. Эта территория, известная под названием Гяур-кала — «Крепость язычников», занимает более 330 га, а каждая сторона ее достигает почти 1,5 км.

Древний Мерв еще до Антиоха I вышел за пределы мощных стен первоначального города. И вот эта новая лишь обживаемая еще городская территория и была использована сыном Селевка и внуком Спитамена для сооружения города, названного в его честь Антиохией. «Новый город» был окружен новой крепостной стеной (толщиной до 6 м), а всей его застройке в соответствии с канонами эллинистического градостроительства была придана четкая планировка: правильный квадрат стен, с воротами в центре каждой из них, с двумя центральными магистральными улицами, соединявшими попарно ворота и крест-накрест рассекающими весь город. К обводу крепостных стен Антиохии Маргианской была подключена и Эрк-кала, которая, по всей видимости, играла теперь уже роль городской твердыни, цитадели, «арка», как называли такие сооружения греки.

Рис. 38. Крепостная стена Мерва (реконструкция)

Какова была судьба поселенных здесь вместе с собственно мервскими жителями греческих колонистов после краха селевкидской власти на Востоке, мы не знаем. Но работы ЮТАКЭ показывают, что город на месте Эрк- и Гяур-калы продолжал жить и развиваться и при парфянах. При них, в частности, вновь были проведены крупные работы по укреплению города. Новые мощные стены окружают в то время Эрк-калу, ставшую резиденцией парфянского наместника (рис. 38). Единственный въезд в эту грозную твердыню сооружен с юга, со стороны собственно города — Гяур-калы, причем прежде чем достичь ее ворот, путник — друг или враг — должен был подниматься к ним по покатому подъему-пандусу, который тянулся вдоль крепостных стен Эрк-калы почти на треть общей длины их периметра. Пандус был сооружен так, чтобы любой поднимающийся по нему был обращен к крепостной стене правой, не защищенной щитом стороной. У самого въезда в Эрк-калу, справа от дороги, высился еще мощный сторожевой форт, во время раскопок которого сотрудниками ЮТАКЭ открыто около двух десятков разных комнат и коридоров, окружавших центральное помещение — зал; все они имели толстые и высокие (более 5–6 м в высоту) стены. На территории самой цитадели были устроены специальные печи для обжига глиняных ядер. Здесь же, на древней центральной платформе, было сооружено какое-то крупное здание (пе то дворец, не то административная постройка), а к северу от него теснились хозяйственные постройки, склады, арсенал и, возможно, казармы личной гвардии правителя.

Но не грозная Эрк-кала была при парфянах центром городской жизни Мерва. Ремесленное производство, торговля, да и повседневная жизнь большинства мервцев, будь то богатая знать или городская беднота, были сосредоточены на территории Гяур-калы, былого центра Антиохии Маргианский. Крепостные укрепления этой основной части города, как и стены цитадели, в годы парфянского владычества были сильно перестроены. Сооруженную при Антиохе крепостную стену Гяур-калы, словно в футляр, заключили внутрь новых мощных кладок: новая массивная стена окружила ее с обеих сторон и сверху. Теперь стена Гяур-калы достигала 16 м в толщину, а о высоте ее позволяют судить останцы, еще поныне вздымающиеся почти на 10 м. Как показали работы ЮТАКЭ, над гребнем стен высилось больше сотни прямоугольных башен, не выступающих, однако, за фасадную линию стен.

В застройке города ярко проступали черты социальной дифференциации четко отразившиеся даже на внешнем виде нынешней Гяур-калы. В западном и северо-восточном ее секторах вздымаются отдельные одиночные холмы. Это остатки богатых домов городской знати. Пустыри у подножия Эрк-калы и в южной части городища — былые городские площади и рынки. Холм, возвышающийся возле дороги, — остатки храмового строения. А вот центральную часть Гяур-калы занимает сплошная густая застройка с неразличимыми до раскопок многочисленными жилищами основной массы горожан; только места городских водоемов-хаузов бросаются здесь в глаза: их расположение отмечают большие углубления, выделяющиеся на фоне лишь слегка всхолмленного рельефа этой части былого города.

Интересные результаты были получены при раскопках в северо-восточном секторе Гяур-калы, где, как выяснилось, размещались ремесленные кварталы парфянского Мерва. Люди, занимающиеся одной профессией, жили здесь на одном месте в течение многих поколений. В одном из раскопанных здесь бугров оказались остатки мастерской ремесленников-металлистов. Здание этой мастерской насчитывало около полутора десятков помещений, в которых были найдены небольшие производственные печи и крупные глиняные сосуды-хумы для воды. Здесь же были подобраны литейные формочки, глиняные тигли для плавки металла, рога и кости, из которых изготавливались рукояти и всевозможные обкладки.

Еще более яркую картину дали раскопки обширного холма, лежащего близ северных ворот Гяур-калы. Как оказалось, здесь в древности лежал квартал мукомолов: многочисленные мелкие хозяйства, состоящие из небольших домов всего в три-четыре комнаты, иногда с двориком, которые часто пристроены друг к другу и лишь изредка разделены узкими проходами — переулками. В каждом из таких домов найдено по нескольку ручных жерновов и огромные хумы для зерна и муки. Здесь же находились очагп для обогрева и приготовления пиши, различная бытовая глиняная посуда, мелкие монеты, пряслица и ткацкие грузила, разнообразные бусы и дешевые бронзовые колечки: жизнь шла своим чередом, и помимо занятия мукомольным ремеслом люди здесь готовили еду, копили деньги на «черный день», заботились об одежде и украшениях. Очень важны находки в этом мире бедных ремесленников нескольких глиняных черепков с выполненными черными чернилами парфянскими надписями: они свидетельствуют о довольно широком распространении грамотности. Неподалеку от жилищ мукомолов были найдены также обжигательные печи ремесленников-гончаров. Все это говорит о развитом ремесленном производстве парфянского Мерва и о далеко зашедшей специализации отдельных городских ремесел.

Рис. 39. План Мерва парфянского времени

Парфянский Мерв — это огромный город (см. рис. 39), перешагнувший уже не только пределы Эрк-калы, но и крепостные стены Гяур-калы, а ведь площадь этих двух городищ, равная почти 350 га, и так превышала территорию многих городских центров древности и средневековья. В первые века нашей эры вокруг этих двух старых территорий городской застройки выросла обширная городская округа. Тут, вероятно, размещались обширные усадьбы знати, храмовые хозяйства, участки общинников, виноградники, бахчи, сады, поля. Весь этот огромный пригород парфянского Мерва площадью около 55 кв. км был окружен еще одной крепостной стеной, остатки которой известны ныне под названием Гилякин-Чильбурдж («Сорокабашенная»). Эта огромная стена до работ ЮТАКЭ считалась средневековым сооружением XI–XII вв. Однако изучение ее, проведенное в 1947 г. З. А. Альхамовой, показало, что возведение Гилякин-Чильбурдж восходит еще к парфянскому периоду. Общее протяжение валов этой некогда грандиозной оборонительной линии достигает 27 км, что более чем на 9 км превышает длину самого обширного кольца стен, когда-либо окружавших древний Рим. Гилякин-Чильбурдж служила, вероятно, для защиты от неожиданных набегов кочевников, и в случае более серьезной военной угрозы — первой линией обороны, которая могла на время задержать врага и дать возможность жителям пригорода укрыться под защитой основных укреплений — крепостных стен Гяур-калы, а защитникам последних лучше подготовиться к обороне. Толстые и мощные стены Мерва явно были рассчитаны на оборону и от многочисленного врага и от осадных орудий.