Чтение онлайн

Довольно примитивным было и джейтунское земледелие. Древнейшие земледельцы южной Туркмении не могли еще ни по уровню своих знаний, ни по характеру орудий труда строить какие-либо оросительные сооружения, каналы и ограничивались использованием разливов вод, которые в пору весеннего половодья заполняли естественные низины в устьях ручейков и ручьев, стекающих с Копет-Дага и часто несущих с собой плодородный ил с предгорных холмов. Вода в этих пониженных участках постепенно высыхала и впитывалась в почву, ил же оседал тонкими слоями. В эти-то слои не просохшего еще ила древние земледельцы и разбрасывали семена злаков, а затем терпеливо ждали созревания урожая.

Но, хотя техника земледелия у обитателей Джейтунского поселения была еще примитивной, а навыки домашнего животноводства зачаточными, все-таки именно они заложили основы многих дальнейших хозяйственных достижений племен и народов древней Средней Азии.

Уже сам переход от собирательства и охоты к земледелию и скотоводству как основе хозяйственной жизни означал решительный шаг на пути к цивилизации. И именно с этим шагом связаны те существенные перемены в быту, которые столь резко отличают жителей Джейтунского поселения от более ранних обитателей южной Туркмении и Прикаспия, бродячих охотников, собирателей и рыболовов, скрывавшихся в пещерах и под скалистыми навесами. И как бы ни были неказисты жилища обитателей Джейтуна, — это были первые известные нам долговременные постройки, и в них уже использовался тот строительный материал, который затем на протяжении тысячелетий оставался основным строительным материалом всех среднеазиатских обществ. Примитивные глиняные «булки» джейтунских домиков были прямыми предшественниками и сырцовых кирпичей, и нарезанных на крупные блоки пластов сбитой глины — пахсы, гувалля — глиняных комьев с рубленой соломой, и даже современного обожженного кирпича.

Особенно интересными среди находок из Джейтунского поселения были обломки глиняных сосудов — керамика, один из самых массовых и важнейших видов археологического материала. Появившись на самой заре цивилизации, когда человек впервые стал готовить горячую растительную пищу, глиняная посуда стала постоянным и верным признаком жизни человеческого общества. Ее в изобилии находят на всех древних поселениях, причем технология изготовления глиняной посуды позволяет судить об уровне производства и физико-химических знаний, а ее формы и орнаментация — об эстетических вкусах и воззрениях тех людей, которые создавали глиняные сосуды и пользовались ими. Наконец, керамика обычно служит и основным материалом для датировки тех или иных археологических слоев, памятников и культур. Поэтому-то археологи уделяют ей столько внимания и безропотно сносят насмешливую кличку «охотников за черепками».

Судя по находкам в Джейтуне, древнейшие земледельцы южной Туркмении в то время только лишь начинали осваивать гончарную технику. Глина, использованная для лепки посуды (все сосуды в Джейтуне изготовлены вручную), как и строительные глиняные вальки, содержала значительную примесь рубленой соломы. Разнообразие форм сосудов было еще крайне невелико, причем форма хумов, больших сосудов для хранения продуктов, четко показывает их происхождение от вырытых в земле ям с обожженными стенками. Джейтунские хумы имели форму сосуда с цилиндрическим туловом и подкошенной придонной частью. Такие подкосы были почти у всех древнейших сосудов, предназначавшихся для хранения продуктов. Как показало изучение археологических материалов Ближнего Востока, подобная форма не была случайной: такие сосуды закапывали в землю до самого ребра, отделяющего подкос от тулова. Вероятно, первоначальные ямы-хранилища, стенки которых обмазывали глиной, смешанной с рубленой соломой, и затем обжигали, и натолкнули людей на изготовление хранилищ из одной обмазки, т. е. из обожженной глины. Однако посуда в Джейтуне была уже неплохо обожжена, а некоторые сосуды окрашены в кремовый или красный цвет, поверх которого коричневой или красновато-коричневой краской был нанесен примитивный расписной орнамент в виде вертикальных волнистых линий или вертикальных рядов небольших дуг. Эта роспись сосудов Джейтуна — первый шаг к той богатейшей расписной орнаментации, которая характерна для последующих, анауских культур южной Туркмении.

Среди керамических поделок из Джейтунского поселения были и уже упоминавшиеся нами глиняные статуэтки (в то время еще, правда, немногочисленные), обычай изготовления которых существовал в Средней Азии много тысячелетий, вплоть до распространения мусульманства в VII–VHI вв. н. э., а кое-где и столетиями позднее.

Внимание исследователей Джейтуна привлекли к себе также странные глиняные (реже каменные) поделки в виде конусов, то удлиненных, то усеченных, а то и с вогнутым верхом (см. рис. 2). Сходные с джейтунскими конусы археологи не раз находили на поселениях древнейших земледельцев Ближнего Востока и даже на трипольских поселениях. Об их назначении высказывались самые различные предположения. Так, известный французский археолог-востоковед Р. Гиршман считал их миниатюрными ступками для растирания румян. Другие предлагали рассматривать их как печатки и даже какие-то «затычки для носа». Однако наиболее убедительно мнение крупного украинского археолога С. Н. Бибикова, который высказал предположение, что перед нами не что иное, как игральные фишки. Подтверждение этому предположению, высказанному исследователем раннетрипольских поселений, пришло из Египта: именно там в одном из кладбищ додинастийного периода (т. е. до воцарения древнейших фараонов) был найден столик из обожженной глины, расчерченный на квадраты; по квадратам этой древней игральной доски и переставлялись глиняные конусовидные фишки. Видимо, это одна из любимых и широко распространенных игр древнеземледельческих племен. Игральные доски вовсе не обязательно были глиняными — они могли быть изготовлены из дерева, а то и просто начерчены на земле. Во всяком случае отсутствие таких досок в Триполье и в Джейтуне ничуть не колеблет предположения С. Н. Бибикова.

Джейтунская культура — первая из культур анауского круга, начальный этап истории древнеземледельческих обществ южной Туркмении. Эта история, даже если исключить из нее джейтунскую культуру, охватывала около трех с половиной тысячелетий, т. е. гораздо больший промежуток времени, чем все последующие эпохи, от древних скифов и до наших дней. И для того, чтобы легче ориентироваться в материалах и событиях этой огромной исторической эпохи, и археологи, и неспециалисты пользуются условной терминологией и техническими историко-археологическими классификациями. Поэтому, прежде чем перейти от Джейтуна к собственно анауским культурам, необходимо хотя бы в общих чертах остановиться на этих терминах и классификациях.

Еще сотрудник Р. Пэмпелли археолог Г. Шмидт (сам руководитель американской экспедиции археологом не был) установил, что весь материал из раскопок на северном и южном холмах Анау можно разделить, исходя из типологического анализа находок и наблюдений за стратиграфией (т. е. последовательностью залегания слоев), на четыре последовательные комплекса-культуры: Анау I (древнейший комплекс), Анау II, Анау III и Анау IV. Анау I и Анау II уже тогда были определены как культуры энеолита, т, е. медного века, а Анау III — как культура эпохи бронзы (Анау IV, как это установлено ныне, относится уже ко времени Ахемеяидского государства, т. е. к более поздней и качественно иной исторической эпохе). Эта классификация, т. е. деление всех материалов древнеземледельческих обществ южной Туркмении на три анауские культуры, сохранилась вплоть до Великой Отечественной войны, правда с некоторыми уточнениями, внесенными в результате работ 20—30-х годов известным археологом А. А. Марущенко.

Когда же в послевоенные годы в южной Туркмении развернулись широкие раскопки памятников анауских культур, то были разработаны и новые классификации. Так, исследование в 1948–1953 гг. одного из крупнейших археологических памятников древнейших земледельцев Средней Азии — Намазга-депе позволило расчленить материал с этого поселения на шесть комплексов: от Намазга I (древнейший) до Намазга VI (позднейший). Такие же локальные археологические классификации разработаны и по некоторым другим раскапываемым древнеземледельческим поселениям южной Туркмении. Но наиболее важными по сей день остаются именно две упомянутые нами классификации: анауская и намазгинская.

Помимо чисто археологического подразделения эпохи существования древнеземледельческих обществ южной Туркмении на три культуры Анау и шесть комплексов Намазга-депе ныне применяется и условная историческая периодизация, согласно которой эпоха анауских культур делится на четыре периода (см. таблицу на след, стр.): ранний энеолит (или период однокомнатных домов), поздний энеолит (или период многокомнатных домов), бронзовый век (или период расцвета анауских культур) и позднебронзовый век (или период упадка анауских культур).

Историко-археологическая периодизация материалов древнеземледельческих (анауских) обществ южной Туркмении

Как видно из таблицы, в Анау отсутствуют материалы, относящиеся к концу позднего энеолита, а в Намазга-депе — к началу раннего энеолита. Кроме того, Намазга дает возможность более дифференцированного подхода к материалам периодов бронзового века и поздней бронзы. Таким образом, эти классификации существенно дополняют друг друга, и в последующем изложении нам придется пользоваться помимо исторической периодизации как анауской, так и намазгинской археологическими классификациями.

Расселение на восток

Джейтун — наиболее изученное, но не единственное поселение древнейших земледельцев южной Туркмении: ныне известны еще пять или шесть памятников, на которых найдены образцы керамики и орудий джейтунской культуры. Однако территория распространения этой культуры весьма невелика: все ее поселения сконцентрированы на небольшом западном участке северных предгорий Копет-Дага, между Ашхабадом и Кизыл-Арватом. Здесь по берегам небольших ручьев, стекавших с Копет-Дага, и возникла, по-видимому, эта древнейшая земледельческая культура нашей страны. И уже вскоре отсюда началось медленное, но неуклонное расселение древнеземледельческих племен на восток, вдоль подгорной полосы Копет-Дага.