Чтение онлайн

Эти переселения из родных мест групп древнейших земледельцев были вполне закономерны. Относительно обеспеченное существование в оседлых поселках привело к более быстрому, чем раньше, росту населения, в то время как хозяйственная база поселений джейтунской культуры была еще весьма ограниченна: дальнейшее развитие и земледелия, и скотоводства — этих основных отраслей хозяйства в поселениях джейтунской культуры, тормозила нехватка полей и пастбищ. Участки, заливаемые ручьями и пригодные под поля, были невелики, и с увеличением населения урожая с них становилось недостаточно. Близких пастбищ для скота тоже не хватало. Надо было искать новые места, переселяться. Такие переселения неоднократно совершались в истории человечества и на более высоких ступенях развития; в одной из своих работ Карл Маркс метко определил их причину как неуклонное «давление избытка населения на производительные силы».

Период, когда древнейшие земледельцы Средней Азии в результате таких переселений распространились из района Джейтуна далеко на восток, и был периодом раннего энеолита, первым (после джейтунской культуры) этапом истории древнеземледельческих обществ южной Туркмении. Характерной особенностью всего этого периода в целом было то, что основным жилищем древних земледельцев в это время все еще были небольшие домики отдельной, не ведущей своего хозяйства семьи.

Поселения этого времени, разбросанные от станции Кизыл-Арват до района к востоку от Теджена, свидетельствуют о том, как происходило расселение древних обитателей тех мест. Исследователи делят эти поселения на четыре локальные группы по географическому размещению памятников (см. карту 1).

В первом из таких районов, самом западном, там, где зародилась южнотуркменская раннеземледельческая культура, в рассматриваемый нами период жили и трудились потомки тех джейтунцев, которые остались близ древнейших полей и пастбищ на участке между Кизыл-Арватом и Анау. Это район небольших ручьев, похожих на тот, что орошал поля обитателей Джейтунского поселения. Незначительная величина этих ручьев облегчала древнейшим земледельцам использование их разливов для посевов, но вместе с тем ограничивала рост местных поселений: площадь всех известных раннеэнеолитических поселений этого района не превышает одного гектара.

Вторым районом расселения ранних земледельцев южной Туркмении была местность между железнодорожными станциями Артык и Душан. Этот район, расположенный непосредственно к востоку от первого, также на северном склоне Копет-Дага, орошался более полноводными потоками, и поселения, основанные здесь, отличаются большими размерами, чем поселок этого же времени в Анау.

По размерам и по географическому размещению в дельте крупных ручьев с этими памятниками сходны поселения третьей группы, расположенные на восточном краю северных копетдагских предгорий, между станциями Чаача и Меана.

И, наконец, четвертую, пожалуй, наиболее интересную группу составляют памятники мертвого оазиса Геоксюр, расположенные к востоку от железнодорожной станции Теджен, в древней дельте р. Теджен. Памятники этой группы — немые свидетели первого вторжения оседлых земледельцев в глубь песчаных пустынь Средней Азии, к первой большой среднеазиатской реке, которая стала на службу человеку.

Поселения раннего энеолита во всех этих четырех районах первоначально сохраняли несомненные черты единой культуры: единую и характерную для всей обширной территории расселения ранних земледельцев керамику типа Намазга I (рис. 3).

Рис. 3. Материалы комплекса Намазга I

Это довольно однообразная посуда (фактически лишь различные вариации глубоких чаш), как и в Джейтуне еще лепленная вручную из глины, в которую была подмешана рубленая солома. От другой посуды, употреблявшейся в быту ранних земледельцев южной Туркмении, эту разновидность керамики отличает роспись, которая покрывала снаружи стенки сосудов. В отличие от примитивной росписи сосудов джейтунской культуры керамику типа Намазга I украшают уже четкие узоры: полосы из горизонтальных рядов треугольников или из ломаной линии, образующей острые углы. Однако эти отличия не заслоняют связи расписной посуды типа Намазга I с керамикой Джейтуна: эта связь видна и в формах сосудов, и в том, что роспись, как правило, наносится коричневой краской по красному или желтоватому фону, и, наконец, в близости росписи отдельных сосудов Джейтуна р примитивными углами и треугольниками к более сложным, но сходным узорам посуды Намазга I. Вероятно, люди, изготовившие керамику типа Намазга I, во-первых, опирались на опыт и традицию гончаров Джейтуна и, во-вторых, придерживались еще единых технических приемов, обладали единым художественным вкусом.

Рис. 4. Таблица керамики времени Намазга II

Изучение более поздней расписной керамики типа Намазга II (рис. 4) свидетельствует уже о существенных изменениях в культуре ранних земледельцев южной Туркмении в конце рассматриваемого нами периода раннего энеолита. Для этого времени можно говорить о разделении единой (хотя и состоящей из четырех локальных групп) культуры на две части: западную и восточную. В области распространения первой из них (районы прежних западной и центральной групп) на смену описанной выше расписной керамике пришла посуда с двухцветными или многоцветными узорами. Узоры, как и на более ранней посуде, тянутся полосой по верху сосуда. Состоят эти узоры часто из различных сочетаний треугольников и косых и вертикальных полос, т. е. элементов, характерных и для росписи типа Намазга I. Но в целом благодаря много-цветности (полихромности) общий характер росписи здесь совсем иной. Это заметно отличает керамику западной области от посуды восточных памятников, где роспись более последовательно развивает традиции Намазга I, оставаясь монохромной. Это четкое различие в орнаментации сосудов исследователи объясняют постепенным расхождением культурных традиций, связанным с ростом хозяйственной самостоятельности западной и восточной областей расселения людей ранее единой культуры.

Остатками одного из западных поселений южной Туркмении этого периода как раз и был северный холм Анау, тот самый, с которого более 70 лет назад началось изучение южнотуркменских раннеземледельческих культур. Древнейшее поселение Анау возникло в конце V — начале IV тысячелетия до н. э., когда потомки джейтунцев только начинали свое постепенное расселение на восток, вдоль северных предгорий Копет-Дага. Поселение это было сравнительно невелико: его площадь равнялась примерно одному гектару, что, однако, в два раза больше площади джейтунского поселения. Его дальнейший рост был, очевидно. лимитирован размером полей в дельте протекавшего здесь ручья Кельте-Чинар. Вызванную ограниченностью полей нехватку продовольствия не смогло возместить даже бурно развивавшееся скотоводство: в отличие от Джейтуна в Анау даже в древнейших слоях встречено много костей крупного рогатого скота; диким животным принадлежит уже меньше половины найденных здесь костных останков.

Постройки в северном поселении Анау с самого начала его существования возводились из стандартного прямоугольного кирпича-сырца, достигавшего в длину почти полуметра. Жизнь на северном поселении Анау продолжалась больше тысячи лет. Поселок за это время многократно перестраивался. На месте разрушившихся старых сырцовых зданий возводились новые, причем руины более ранних домов использовались в качестве фундамента при сооружении более поздних построек. Поселение, таким образом, как бы росло вверх, образуя искусственный холм, и позднейшие дома располагались уже примерно на 15 м выше поверхности окрестной равнины.

Поселение на месте северного холма Анау характеризует, как мы уже отмечали, западную группу памятников периода раннего энеолита. Однако изучено оно еще далеко не достаточно. Так, здесь еще не выявлена планировка какой-либо постройки целиком, а только отдельные части разных зданий. Гораздо лучше исследовано восточное поселение этого периода — Дашлыджи-депе, один из наиболее изученных раннеэнеолитических памятников южной Туркмении. Остатки этого небольшого поселения (его площадь всего 1200 кв. м) раскопаны полностью. Располагалось Дашлыджи-депе в древней дельте р. Теджен, в 6 км к северо-западу от современной железнодорожной станции Геоксюр, за первой грядой песков Каракумов.

Дома, раскопанные на Дашлыджи-депе, как и в Анау, сложены из крупного прямоугольного кирпича-сырца, что заметно отличает их от построек Джейтунского поселения. Однако, как и в Джейтуне, люди жили здесь отдельными семьями, входившими в состав большого родового коллектива, ведущего общее хозяйство. Каждый дом в Дашлыджи-депе состоял из одной жилой комнаты небольших размеров (площадью около 10 кв. м) и одного или нескольких подсобных помещений. В жилой комнате, в углу (обычно слева от входа), помещался очаг. Другой угол отделялся от остальной части комнаты поперечной стенкой и использовался, вероятно, для хозяйственных надобностей.