Чтение онлайн

Ноэль нашел мне работу мусорщика в Лагуна-Бич. Работа была классная – у меня была униформа из рубашки «Дикис» на пуговицах и брюк «Дикис». Я и сам одевался примерно так же, так что чувствовал себя очень комфортно. В первую неделю работы на мусорном баке возле бара я нашел стодолларовую купюру. Должно быть, кто-то подумал, что у него в кармане просто смятая бумажка, и выбросил ее – я был в восторге.

Весь отдел был классный. Все ребята из Feeble работали мусорщиками, и мы здорово веселились. Чего только мы не творили. Мы придумали, как сделать так, чтобы на большом грузовике жидкость стеклоочистителя разбрызгивалась не на стекло, а в сторону – большой струей. Мы катались по пляжу и брызгались в людей, которые ходили по песку. Целыми днями мы тусовались вместе или болтали по телефону, обсуждая, что будем делать дальше. Иногда мы ходили в «Кинко», когда были на дежурстве, чтобы сделать листовки для следующего концерта. Мы давали концерты в местных барах – «Хеннесси» и «Сэндпайпер» – прямо в униформе мусорщиков. Мы гордились тем, что мы мусорщики, и мы были местными звездами – во всяком случае, в компании друзей.

Я вырос в Фонтане, и единственное, чего я хотел от жизни, – свалить из Фонтаны к чертям. Сразу после школы я пошел в художественную школу в Лагуне и нашел работу в городе. Моей целью было устроить всех своих друзей из Фонтаны на работу, чтобы они тоже могли свалить.

В то время я был сосредоточен на живописи, поэтому музыкальная группа была скорее развлечением. Но благодаря Трэвису у нас появилось ощущение, что мы настоящая группа. Он поднял наш уровень, и мы стали чувствовать себя гораздо увереннее на концертах, потому что на самом деле стали хорошо звучать. Это была радикальная перемена.

Барабанщики приходили на наши концерты, только чтобы посмотреть на Трэвиса. Им было плевать на группу – они просто сидели и смотрели, как он играет. Много раз мне тоже хотелось повернуться к залу спиной и смотреть на него – он был неудержим.

А еще его обожали девушки. Мы все думали: «Какого черта?» Он был такой маленький и тощий, но красотки на него просто вешались. Это было невероятно: девушки стучали в окно нашей крошечной студии на побережье среди ночи или сидели в машинах на парковке, надеясь, что он скоро проснется. С тех пор я ничего подобного не видел.

Когда Трэвис стал играть с нами, у нас изменился стиль. Очевидно, что он талантливый барабанщик, но, кроме того, он очень хорош в аранжировке. У него всегда было целостное представление о том, как должна звучать песня: вот здесь гитара будет громче, вот здесь Рэнди сыграет соло. И он научил меня играть на басу. Я и раньше играл на гитаре, но это совсем другое. Мы репетировали каждый день и давали концерты три-четыре раза в неделю. Для группы без контракта мы довольно много работали.

Как-то вечером мы играли в клубе в Риверсайде, и у нас была суровая аудитория. Один из наших друзей ввязался в драку с одним из вышибал, и те начали его дубасить. А потом началась настоящая драка: люди бросали столы, били друг друга стульями, кого-то вышвыривали на улицу. Я посмотрел на Трэвиса: он бросался палочками в вышибал, при этом не переставая играть. Он бросал палочку, потом брал запасную из небольшого мешочка сбоку установки и продолжал.

Однажды вечером у нас был отличный концерт в «Хеннесси». Мы играли быстрый мелодичный панк-рок, и звучали чисто, а у меня была возможность сыграть несколько отличных соло. В зале была девчонка, которая не могла оторвать от меня глаз. Казалось, она находится в состоянии шока, и я не мог ее не заметить. Спустя какое-то время я понял, что это парень. Когда концерт закончился, он подошел ко мне и сказал: «Чувак, ты отличный барабанщик. Ты станешь великим». Я такой: спасибо, чувак, или спасибо, детка, – я не был уверен на 100 процентов. Но оказалось, что это Тейлор Хокинс, который стал барабанщиком в Foo Fighters. Он был из Лагуна-Бич и уже играл профессионально – в то время он гастролировал с Аланис Мориссетт. Я привык, что барабанщики вечно соревнуются друг с другом и не говорят друг другу комплиментов, поэтому его слова меня здорово мотивировали.

В этот период я был помешан на девушках как никогда. Я был без ума от одной девчонки, которая работала в «Хеннесси», и однажды вечером после концерта Feeble я отвез ее домой. Feeble даже написали о ней песню под названием «Best Friend for a Night» («Лучший друг на одну ночь». – Прим. пер.). Девушки в Лагуна-Бич, казалось, из другой лиги по сравнению с теми, с кем я рос, – и теперь, когда я окончил школу, я встречался и с девушками постарше.

Мой дневной маршрут проходил мимо офиса юридической фирмы. Я увидел, когда одна секретарша адвоката паркует машину, винтажную «Импалу». Я всегда восхищался старыми «Шевроле», поэтому мы разговорились о ее машине и хорошо пообщались. Довольно скоро мы стали брать длинные перерывы на работе и встречались днем. Я загонял мусоровоз к ней в гараж, чтобы меня никто не нашел, и мы часами целовались и занимались сумасшедшим сексом. Потом я возвращался в управление и выдумывал какой-нибудь рассказ о том, где я был: «Я был на Лагуна-Каньон-Роуд, собирал мусор». В конце концов меня поймали. У меня забрали грузовик и отправили дежурить в центр. Мне пришлось собирать окурки и вытряхивать пепельницы мусорных баков – но оно того стоило.

Было и правда классно. Парни из Feeble были мне как старшие братья, которых у меня никогда не было. Они научили меня серфингу и скимбордингу. Один из их приятелей был профессиональным игроком в пляжный волейбол – если он выигрывал что-то крупное, мы всегда приходили к нему на барбекю. Ни у кого не было много денег, но мы были молоды и отлично проводили время. Все, чего я хотел от жизни, – зарабатывать достаточно, чтобы покупать диски и обедать в «Рыбных тако Ваху». Я подружился с парнями, которые там работали. Я всегда говорил владельцу этого заведения по имени Винг: «Если я когда-нибудь заработаю денег, Винг, то я открою «Рыбные тако Ваху».

«Конечно, Трэв» [10] .

Все в Feeble стриглись сами. Я научился стричься у Ноэля, не то чтобы там была какая-то особая техника: я просто хватал ножницы и отрезал волосы. Они у меня постоянно были разной длины, и у меня получалась сраная панковская стрижка. Лучшее, что можно было о ней сказать, – волосы и правда стали короче, чем раньше. Так я и стригся, пока не купил себе электробритву и не стал бриться налысо. Когда у меня появилась бритва, я стал брить голову каждые три недели, а оставшиеся волоски красил.

Я рассказал Джиму, своему лучшему другу из Фонтаны, как прекрасно живется в Лагуне, и он тоже переехал. Мы каждый день ходили на пляж. Квартира Ноэля находилась в трех километрах от воды, поэтому мы вместе шли туда пешком или ехали на скейтбордах. По выходным мы иногда по четыре-пять раз на дню ходили из квартиры на пляж и обратно.

Однажды мы отправились на серфинг, и там были чудовищные волны: не такие большие, как на Гавайях, но от метра до двух высотой. Мы с Джимом были в восторге, но прилив был очень сильный. Когда мы зашли в воду, течение оказалось таким мощным, что нас тянуло и тянуло от берега, – мы уже перестали различать, что на нем находится. Дома превратились в крошечные точки. Мне так страшно еще никогда не было. Мы оба поскальзывались и падали, но в конце концов поняли, что у нас нет другого выбора, кроме как грести к берегу. На это у нас ушел примерно час – когда мы туда приплыли, все друзья уже ушли, и мы с Джимом просто лежали на песке, измученные, но довольные тем, что мы живы. Сразу было видно, что мы не местные.

В Лагуне-Бич большое сообщество геев. Я ничего не имею против геев, но, когда я рос, я с ними особо не общался, поэтому для меня это было в новинку. (Или, может, я и был с ними знаком, просто они не афишировали свою ориентацию.) В Фонтане не было гей-клубов, а в Лагуне был большой и очень популярный ночной клуб под названием «Бум-бум-рум». Когда я совершал свой дневной обход, мне приходилось подбирать использованные презервативы возле этого клуба: это было отвратительно.

Джим устроился на работу в кафе на пляже, но из всех работников был единственным гетеросексуалом. Каждый раз, когда он наклонялся, чтобы что-то поднять, один из официантов становился сзади и делал вид, что его трахает. Я это видел, когда проезжал мимо кафе на скейте, – Джим так бесился, но было очень смешно.

Мы с Джимом купили билеты на летний музыкальный фестиваль «Эпитаф Саммер Нэшенелс», где участвовали почти все группы лейбла «Эпитаф». Это был самый классный концерт: он был квинтэссенцией всего, что тогда происходило в музыке, и как раз начали появляться самые крутые группы. Мы видели Total Chaos, мы видели SNFU, мы видели Rich Kids on LSD. Я впервые увидел Rancid вживую – я стоял в первом ряду. Тим Армстронг иногда плюется, когда поет, и один раз он плюнул прямо на меня. Мне было всё равно – это были лучшие выходные в моей жизни.