Чтение онлайн

Я не знала, почему меня это так сильно встревожило, когда это только началось, не считая того, что Моргана настаивала на том, что я нравлюсь Зеро, — не знала, почему это вдруг перестало нравиться сейчас, — но сейчас было просто приятно снова не чувствовать себя неловко рядом с ним.

Я крикнула ему вслед:

— Тогда я схожу за продуктами. У нас закончились бифштексы и почти весь лук. Обязательно приходи домой голодным, потому что сегодня у нас барбекю.

Зеро должен был пойти встретиться со своим отцом, поэтому, когда я чуть не столкнулась с ним на Элизабет-стрит, как раз перед тем, как попасть в торговый центр, это стало для меня просто шоком. К счастью для меня, я первым увидела цветок, который рос там, где ему не следовало расти. Он пророс между досками А-образной вывески и кивал своей маленькой головкой, в то время как очень высокий, очень красивый фейри, стоявший за ним, осматривал пешеходную дорожку напротив.

Я нырнула за вывеску, прежде чем он успел оглянуться и увидеть меня, уставившись на цветок, а воспоминания и ночные кошмары шевелились на задворках моих мыслей и грозили вырваться наружу, прежде чем у меня появится шанс выплеснуть их наружу, аккуратно и нежно, внимательно и бесстрастно изучить каждое из них, прежде чем перейти к следующему.

С колотящимся сердцем я простояла за вывеской слишком долго; затем юркнула в ближайший к вывеске переулок, даже не взглянув, в какой именно. Наверное, это было довольно глупо, потому что вокруг меня росло всё больше зелени, когда я поспешила в вымощенный кирпичом крытый переулок, где должны были стоять столики для очаровательного маленького ресторана, который обычно был частью этого уголка Хобарта. Пока я торопливо проходила мимо, висячие светильники изгибались и двигались, как будто пытаясь последовать за мной — или, может быть, просто пытаясь не спускать с меня глаз. Звуки, доносившиеся с Элизабет-стрит, стали приглушёнными, а затем и вовсе смолкли, когда папоротники сомкнулись вокруг меня, но я не могла развернуться и пойти обратно. Отец Зеро наверняка был там и ждал. Моей единственной надеждой было двигаться вперёд и надеяться, что я смогу найти другой вход в этот переулок, который в человеческом мире находился под прямым углом к тому, которым я воспользовалась.

У этой конкретной надеждой были две проблемы.

Во-первых, я больше не была в мире людей — и даже не был вполне уверена, что всё ещё находилась в Между. Каменные плиты под моими ногами казались ужасно твёрдыми, а в воздухе чувствовался ужасно древний холод, который был слишком похож на воздух За, в чём я действительно хотела бы признать прямо сейчас.

Во-вторых, я была не единственным человеком в этом не-совсем-Между-и-не-совсем-За уголке существования. Впереди меня за одним из трёх чёрных столов сидел мужчина и читал библиотечную книгу. Когда я подошла, он поднял голову, слегка приподняв одну грязно-светлую бровь, но я была уверена, что он был удивлён, а не высокомерен.

Он выглядел так, словно не подозревал о своём высоком росте, одетый в мягкие, удобные брюки, которые были ему немного коротковаты, и свободную хлопчатобумажную рубашку с недостаточно длинными рукавами, жилет был расстёгнут и свисал складками с плеч. На носу у него сидели квадратные очки в удобной золотой оправе, а лохматые, грязновато-русые волосы были чуть длинноваты: в целом он походил на волкодава, скрещенного с золотистым ретривером, которого превратили в сомнительного вида человека.

Однако, в отличие от волкодава или золотистого ретривера, у этого чувака в руке была книга, а на лице — вопросительное выражение.

— Извиняй, — сказала я. — Не хотела тебя прерывать.

Я не должна была здесь находиться, это было очевидно. Я также не особо хотела здесь находиться, потому что это определённо было что-то среднее между Между и За, и был очень большой шанс, что этот чувак был фейри, смертельно опасным или хотевшим убить меня. Также был высокий шанс, что он был и тем, и другим.

— Ты не прерывала, — сказал он. — Я всё равно собирался подняться наверх; я дочитал свою книгу, и мне нужна другая.

Я бы сказала ему, что просто проходила мимо, и попыталась сбежать по другой стороне переулка, но к тому времени я была уже достаточно далеко, чтобы точно увидеть, где находится левый поворот, который я обычно делала, чтобы выйти на Батерст-стрит. То, что я могла видеть теперь, вместо открытой улицы, было длинной, широкой полосой зелени, которая тянулась вдоль пологого склона холма и достигала вершины, за которой виднелось только голубое, прозрачное небо.

— Вот блин, — медленно произнесла я.

— Ты, кажется, закрыла за собой двери, — сказал фейри, снова привлекая моё внимание к себе.

Я с сомнением посмотрела на него, заметив его щетинистый подбородок, подпёртый ладонью, и любопытные глаза за стеклами очков. Я не могла сказать, шутит он или нет, но любой фейри должен знать, что люди на такое не способны.

— Кажется, это не я, — сказала я.

— Не думаю, что это был я, — сказал он. Он произнёс это очень вежливо, как будто не хотел называть меня лгуньей, но знал, что это был не он, так что…

От этого мне захотелось рассмеяться, но неприятная мысль охладила мой порыв. Блин, если это сделал не он, то кто? Отец Зеро…?

А, блин.

— Поднимайся и посмотри на книги, если хочешь, — предложил фейри, вставая из-за стола. — В любом случае, аллея, вероятно, откроется сама по себе позже. Я собираюсь купить другую книгу.

— Разве ты не собираешься сказать мне, что мне не следует здесь находиться? — спросила я его. Я была вполне уверена, что он фейри, и он должен был прекрасно понимать, что я человек. И всё же, похоже, он не собирался выгонять меня или говорить, что люди не должны совать нос в его тихий маленький дворик.

Он пожал плечами и поправил очки на носу.

— Кто сказал, что ты не должна была здесь находиться? В этом и заключается особенность За, не так ли? Пересечение миров: реальность встречается с другой реальностью в неожиданных местах, и из-за этих связей что-то происходит. Вся последовательность событий зависит от этого пересечения. Возможно, выты находишься именно там, где тебе суждено быть, в нужное время.

— Точно, — сказала я, слегка моргнув. Я не ожидала, что он будет так много говорить — или, точнее, скажет так много по существу. Он, должно быть, знает, что я человек, но он рассказывал мне о вещах, которые людям знать не положено.

Он что, планировал убить меня? Должно быть, собирался.

Тем не менее, я ещё не была мертва, и по краям аллеи, из которой я вошла, определённо росли цветы.

Поэтому, когда он сказал:

— Пойдём, если собираешься подняться, — и двинулся через двор длинноногим шагом, за которым было почти так же трудно угнаться, как за Зеро, я побежала за ним и проследовала за ним до самого верха по металлической лестнице. Мне не особенно хотелось подниматься наверх с странным Запредельным, но и оставаться здесь и смотреть, сколько времени понадобилось бы отцу Зеро, чтобы попасть внутрь, если бы он не был тем, кто закрыл это заведение, тоже не хотелось.