Чтение онлайн

Я вскинул бровь.

— Снова?

— Ну, она просто самый милый человек в мире. И она помнит мою ротацию заказов, которая меняется каждые четыре дня. Это практически материал для брака.

Я фыркнул.

— Твоя жизнь сплошное клише.

— Я предпочитаю думать, что живу в ромкоме из двухтысячных, — она пожала плечами. — Звучит как клише, правда?

Мы оба рассмеялись. Наступила минутная тишина, после чего она посмотрела на меня, и ее тон стал мягче.

— Я знаю, что у тебя всё по-другому. Ты теперь весь такой из списков «Forbes» и с золотыми ручками. Но я люблю свой хаос.

— Я знаю, — сказал я. — Поэтому перестал пытаться его исправить.

— Прогресс, — подколола она. — Но если серьезно... ты-то как? — она посмотрела на меня уже более пристально, изучая мой взгляд.

Я помедлил, глядя на вино в своем бокале.

— Вхожу в колею. Но, честно говоря, всё это... наследие Макса, интриги, ожидания. Иногда кажется, что я по колено в болоте, хотя стою на дорогом ковре в пентхаусе.

Елена опустила взгляд в свой бокал, задумчиво разглядывая рубиновую жидкость.

— Понимаю. Но ты всегда умел прокладывать путь там, где другие тонули.

Она вздохнула и чуть заметно улыбнулась своим мыслям.

— А я? Ну, ты же меня знаешь. Я не идеально стабильна, нет. Скорее из тех, кто продолжает двигаться вперед просто по инерции. Если жизнь не заставляет меня плакать или сомневаться в капитализме хотя бы раз в неделю, то какой в такой жизни вообще толк?

Я потянулся через стойку и чокнулся с ней.

— За сумбурное искусство и переоцененные квартиры.

— За старших братьев, одержимых контролем, которые хотят оплачивать твою жизнь, но ты им не даешь, потому что они хранят странные бронзовые скульптуры.

Мы смеялись, пили, и на мгновение всё вокруг замерло. Ни залов заседаний, ни заголовков в новостях. Никакой борьбы за власть и секретов. Только я и моя младшая сестра в слишком большой кухне, находя тот редкий комфорт, который можно получить только от человека, знавшего тебя еще до того, как мир начал чего-то от тебя ждать.

Город был непривычно тихим для субботы — вероятно, большая часть Манхэттена либо лечила похмелье, либо застряла на дорогущих занятиях йогой.

Я подкатил к зоне прибытия аэропорта Кеннеди, поглядывая в зеркало заднего вида, пока Елена наносила макияж так усердно, будто собиралась на встречу с кем-то очень важным.

— Это всего лишь Нико, — напомнил я.

— Именно. И он обязательно пошутит о том, что я выгляжу так, будто не спала, и наверняка снова реву из-за бариста, которую едва знаю.

Я прыснул от смеха.

— Ну, справедливости ради... ты так и делала.

— Это было сто лет назад, заткнись.

Прежде чем я успел ответить, телефон звякнул.

Нико:Приземлился. Ищи самого горячего парня в зоне прибытия с багажом, который выглядит просто идеально.

Спустя пару минут он появился. В авиаторах, с кожаной сумкой через плечо и той самой самодовольной ухмылкой, которая была при нем всегда.

— А вот и он, — сказал я, ставя машину на парковку.

Он сразу нас заметил и начал картинно махать рукой, словно вышедшая в тираж поп-звезда.

— Почему он выглядит так, будто сейчас начнет раздавать автографы? — невозмутимо спросила Елена.

— Потому что он бы так и сделал, если бы кто-то попросил.

Он забрался на заднее сиденье, бросив сумку рядом.

— Мои любимые высокопоставленные родственнички, — провозгласил он, подавшись вперед между нашими креслами. — Вы выглядите отвратительно отдохнувшими. Фу.

— А ты выглядишь так, будто подкупил стюардессу ради лишней выпивки, а потом всучил ей свой номер, — сказала Елена, оборачиваясь.

— Я сделал и то, и другое. Зато она пересадила меня в первый класс.

Я покачал головой и влился в поток машин.

— Бранч?

— Умоляю. Я умираю с голоду. И немного с похмелья. Но в основном с голоду.

Мы приземлились в маленьком французском кафе в Вест-Виллидж. Это был выбор Елены, что означало переоцененную выпечку и кофе, способный поднять мертвого.

Мы заняли угловой столик на террасе, и к тому времени, как официант принес напитки, Нико уже вовсю расписывал свой очередной провальный роман с какой-то керамисткой из Лос-Анджелеса.

— Она заявила, что я не уважаю ее творческие границы. А я ответил, что ее творческая граница — это пропадать с радаров посреди рабочего дня.

Елена фыркнула в свой капучино.

— Клянусь, — продолжал Нико, — я женюсь на ком-то скучном. На дантисте или грумере. На ком-то, кто считает, что прелюдия это ранняя оплата счетов.

— Не думаю, что такова твоя судьба, — вставил я.

— Нет? — он вскинул бровь. — А какова твоя? Потому что ходят слухи, что месье гендиректор был очень занят игрой в сексуального босса с наследницей «Hayes International».

Елена моргнула.

— Погоди... что?

Я не успел ответить вовремя.

— Ты переспал с Самантой Хейс? — спросила она, выпрямившись так резко, что чуть не опрокинула чашку. — Это та самая Сэм?

— Я не знал, кто она такая, первые несколько раз. И давай избегать слова «трахнул», мы взрослые люди. Но да, мы провели вместе ночь в Париже, — пробормотал я.

Нико многозначительно закивал.

— Классическая мелодрама. Она горячая, умная и игривая. Он эмоционально закрытый, но чертовски обаятельный. Искры летели во все стороны.

— Ты, должно быть, шутишь, — Елена смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых смешались благоговение и ужас. — Тео, ты же понимаешь, что это твоя реальная жизнь, а не дрянной сериал?

— Поверь, я в курсе.

— И ты теперь работаешь прямо на ней? — с ухмылкой спросила сестра.

— И под ней, — шепнул Нико, и они оба зашлись в хохоте, как будто это была лучшая шутка на свете.

— Она работает в компании, — поправил я. — Технически она не подо мной и не на меня.

— Она буквально через коридор от него, — услужливо добавил Нико. — И, по словам Харпер, сексуальное напряжение там такое, что это уже тянет на нарушение правил пожарной безопасности.

— Боже. Харпер пора заткнуться, — проворчал я, допивая свой эспрессо.